Взяв в руки испачканный дневник деда, он удивился: на первых страницах – не размышления, а чертежи и символы. Линии были ему незнакомы, но взгляд не мог оторваться, словно в них скрывался какой-то смысл.
Вдруг всё плыло. Воздух стал густым, тяжёлым. Себастьян моргнул, провёл рукой по странице. На миг показалось, что линии двигаются, и среди них проступает одно слово: «Соедини…». Он моргнул снова – и надпись исчезла. Наверное, просто игра света. Или усталость.
Когда немного пришёл в себя, он заметил, что дневник странно толст – между страницами виднелся небольшой зазор. Он поддел край ногтем, и бумага поддалась, открыв узкий проём тайника.
Внутри лежал массивный амулет из тёмно-серого металла – изогнутый, как язык пламени.
Его поверхность пересекали линии, будто выжженные древним жаром. В центре находилось углубление неправильной формы – похоже, когда-то здесь был неогранённый камень.
Металл был прохладным, но, когда Себастьян взял его в ладонь, изнутри прошёл глубокий жар, словно пробуждающий что-то внутри.
Амулет казался живым – по изгибам пробегали золотистые отблески, словно в нём спал свет.
Себастьян провёл пальцем по выгравированным знакам – глубоким, будто создатель хотел оставить послание на века.
Голова слегка закружилась. Он опёрся о стену, глубоко вдохнул и понял, что пора спуститься. Воздуха явно не хватало. Он положил амулет в карман и направился вниз.
Глава 4. Вечер в пустоте
Умывшись и освежив лицо холодной водой, Себастьян почувствовал, как усталость прошедшего дня немного отступила.
Но стоило взглянуть на себя в зеркало – стало ясно: утомилось не тело, а душа.
Он прошёл на кухню, достал из сумки заботливо приготовленную матерью еду – тушёное мясо, картофель, ломтики хлеба и небольшой контейнер с пирогом.
Он не стал включать яркий свет. Вспомнив, что дед всегда хранил свечи в шкафчике, нашёл одну и зажёг.
Пламя качнулось и осветило пространство мягким золотым светом.
Дом будто ожил.
Казалось, стены помнили голоса и смех, когда-то наполнявшие его жизнь.
Он ел прямо из лотков.