Как привидения на нас влияют
Следующий очень интересный случай, который наглядно демонстрирует нам тот факт, что призраки часто черпают силу у тех, кто является свидетелем их проявлений – точно так же, как они черпают жизненную силу у материализующегося “медиума” во время спиритического сеанса. Поскольку случаи такого характера редки, большое значение имеет следующее:
“Это было днем прошлой осенью, около шести часов. Я вернулся с прогулки и сидел в своей квартире на Сентрал-Парк-Уэст, читая «Ярмарку тщеславия». Перелистывая страницы книги, я внезапно ощутил новое и неописуемое ощущение. Моя грудь и дыхание стали внутренне подавлены каким-то тяжелым грузом, в то время как я стал осознавать некое «присутствие» позади меня, оказывающее мощное влияние на внутренние силы. Попытавшись повернуть голову, чтобы посмотреть, что бы это могло быть, я был бессилен сделать это; я не мог ни поднять руку, ни пошевелиться каким-либо образом. Я был не на шутку встревожен и сразу же начал рассуждать здраво. Мой разум был жив, хотя физически я не мог пошевелить ни единым мускулом. Это было так, как если бы поток нервной силы внутри меня, казалось, насильно собрался воедино и сфокусировался на точке передо мной.
Я неподвижно смотрел, как будто с помощью чего-то более острого, чем обычное зрение, на то, что больше не было пустым пространством. Там формировался овальный туманный свет – удлиняющийся, расширяющийся, да, действительно развивающийся в человеческое лицо и форму. Была ли это галлюцинация или какое-то видение невидимого, пришедшее столь неожиданным образом? Передо мной возникла замечательная фигура, никогда не виденная прежде ни на картине, ни в жизни – темнокожий, пожилой, с белой бородой человек. Его выражение лица было очень серьезным, черты мелкими. Лысая голова возвышалась надо лбом, все поведение было исполнено торжественной грации.
Он говорил со мной глубоким голосом, как будто в настоятельной мольбе. Чего бы я только не отдал, чтобы услышать слова от такой фигуры! Но никакие усилия не помогли мне различить хоть один членораздельный звук. Я попытался заговорить, но не смог. С отчаянным усилием я выдавил из себя слова: ‘Говори громче’. Лицо стало более сосредоточенным, голос – громче и выразительнее. Было ли что-то не так с моим собственным слухом, что я не мог различить ни слова среди этих глубоко подчеркнутых тонов? Медленно и неторопливо фигура исчезла – пройдя те же стадии расплывчатости, вернувшись к шаровидной белизне, подобной лампе, пока не превратилась в ничто. Прежде чем она совсем исчезла, возникло только женское лицо, расплывчатое и тусклое. Тот же выразительный гул, хотя и на приглушенной ноте; тот же паралич голоса и мышц, та же странная сила, которая затмевала меня. С исчезновением этой второй и гораздо менее интересной фигуры я восстановил свою способность двигаться и встал.
Моим первым побуждением было оглядеться вокруг в поисках источника этой странной силы; вторым – броситься к зеркалу, чтобы убедиться в себе. Не могло быть никакой иллюзии. Там был я, бледнее обычного, лоб покрыт испариной. Я распахнул окно. Это был не сон. Внизу с лязгом проезжали троллейбусы, а в парке напротив играла толпа шумной молодежи. Я вытер лицо губкой и, сильно взволнованный, торопливо зашагал взад и вперед. Если это реально, подумал я, это может повториться. Я сидел в той же позе, старался быть спокойным, читал книгу, оставался настолько неподвижным и пассивным, насколько мог, и видел результат.
К моему сильному интересу, и почти сразу же, странное ощущение какой-то силы, действующей на нервные силы внутри, сопровождаемое той же потерей мышечной силы, тем же широким пробуждением разума, тем же вытягиванием и концентрацией энергии в этом месте впереди, повторилось— на этот раз более обдуманно, что дало мне больше свободы делать мысленные заметки о том, что происходило. Снова возникла благородная, серьезная фигура, пристально смотревшая на меня, руки двигались в торжественном аккомпанементе глубоким тонам голоса. То же самое усилие, болезненное с моей стороны, чтобы услышать, но безрезультатно. Видение прошло. И снова лицо женщины, незначительное и бессмысленное, сменило его, как и прежде. Она заговорила, но менее решительным тоном. После отчаянных усилий я уловил два слова – ‘Земля’, ‘Америка’ – без малейшего намека на их значение.
Я был в полном сознании, когда появилось первое привидение, и в очень возбужденном состоянии духа при его повторном появлении.