Историчность Нагорной проповеди, по крайней мере, как единой по форме публичной речи, имевшей начало и конец, спорна. Прежде всего, поразительно, что Нагорную проповедь в ее общеизвестном виде можно обнаружить только у Матфея. У Луки (где действие происходит «на равнине») она значительно сокращена, а Марк и Иоанн вообще не упоминают ни о Нагорной проповеди, ни, среди прочего, о заповеди любить своих врагов. То есть они оставляют без внимания наиболее возвышенное и благородное в учении Иисуса, квинтэссенцию христианства. Евангелие от Марка (12, 31) довольно многозначительно подчеркивает только любовь к ближнему, даже не намекая на любовь к своим врагам. Слова Нагорной проповеди, вероятнее всего, являются всего лишь редакторским изобретением евангелиста Матфея.↩︎
Кольпинг, с. 653, примечание 124; с. 667. Ситуация подробно излагается в «Энциклопедии Иудаика», т. 10:
Оба главных источника синоптических евангелий – древнее повествование и собрание изречений Иисуса – были составлены в ранней христианской общине Иерусалима, а затем переведены на греческий с арамейского или древнееврейского. Они рисовали образ Иисуса, сохраненный в памяти учеников, знавших его лично. Евангелия в их современном виде представляют собой сплав этих двух источников, которые часто изменялись по причине церковной предвзятости. Это становится особенно очевидным из описания суда над Иисусом и его распятия, в котором все евангелисты, в той или иной мере, преувеличивают вину евреев и сводят к минимуму участие Пилата. Ввиду того, что отношения между церковью и синагогой становились все более напряженными, христиане вовсе не стремились изображать основателем своей веры человека, казненного римским судом. Однако, сверяя источники в соответствии с принципами литературной критики, а также изучая иудаизм того времени, можно нащупать историческую подоплеку суда над Иисусом.