Три года мальчик провел в мореходной школе Сагреш, что в переводе с португальского значит – Одинокая скала. В эту особую школу принимали как лиц благородного звания – дворян для подготовки морских офицеров и будущих капитанов, так и простолюдинов, которым предстояло стать штурманами и канонирами. Численность учащихся и преподавателей была невелика. Всего четыре наставника – и двадцать четыре кадета. Будущие офицеры и капитаны изучали навигацию, наименования снастей и баталию, фехтование и математику. Штурманы и канониры учились астрономии и строю, баллистике и осваивали абордажную рубку.
Первый день своего обучения они потратили на экипировку, точнее – вышивание своих имен на полученном комплекте обмундирования – алой шелковой нитью. После этого будущие кадеты должны были разбиться на тройки и выбрать звеньевого и двух капитанов, ответственных за дисциплину.
В школе Сагреш их превращали в настоящих мужчин. Кадеты просыпались в пять утра, оправлялись, умывались в старом фонтане. Затем на открытой веранде увитой диким виноградом съедали пару сваренных в крутую куриных яиц, четверть серого хлеба и выпивали унцию сарацинского кофе. А затем, раздевшись до панталон, бегали по морскому прибою, привязав к спине кожаные мешки с сырым песком, то, заходя в соленую воду по колени, то погружаясь в глубину по самый подбородок. Еще, они маршировали вверх и вниз по истертым каменным ступеням, идущим от пляжа к зданию школы. Школа располагалась на возвышенности, среди скал и заросшего парка идальго дона Фернандо – одного из основателей и главных кураторов школы кадетов Одинокой скалы. По сути, здание школы Сагреш являлось уже обветшавшим имением рода Фагарро и соседствовала с имением новым, отстроенным самим доном Фернанндо – последним из Фагарро, разбогатевшим на продаже специй.
Уже в конце первого года обучения, кадетов школы Сагреш тройками забросили на ближайшие необитаемые острова у мыса Тартаруга, что в переводе с португальского значит Черепаха. Задача для сдачи экзамена – выжить на островах, используя все, полученные за год обучения навыки и знания. За этот год кроме основного курса, кадетов школы Сагреш обучили тому, какие фрукты, и сорта ягод безопасны для еды, как найти воду и добывать ее из растений, как ориентироваться по солнцу и звездам, какие змеи являются ядовитыми, как изготовить рыболовный крючок и леску. Хотя значительная часть морской рыбы не менее ядовита, чем самые ядовитые змеи. Конечно, и плавание считалось одним из важнейших навыков, будущих покорителей океанов. А также гребля и сплоченность, т.е. умение действовать вместе, как пальцы обеих ладоней, сжатые в кулаки перед боем.
Заброска на лодке к мысу Черепахи по воспоминаниям юного Бартоломео была ужасной, из-за осеннего штормового моря, ветра и высокой волны, поэтому мальчишек сидящих на веслах всю дорогу укачивало и попеременно рвало зеленоватой желчью. Однако ему самому повезло. Потомственный мореход Диаш совершенно не чувствовал качки, все остальные кадеты к концу путешествия позеленели и были сильно плохи. Поэтому, все они, включая наставников, испытали огромное облегчение, когда, наконец, слава деве Марии, сошли на каменистый и такой негостеприимный берег мыса Тартаруга.
– Сушим весла! – закричал простуженным басом один из учителей, отставной боцман с военной шхуны.
Тройка звеньевого Бартоломео провела на необитаемом острове ровно семь дней, они стали друзьями, сплотились и выжили, хотя исхудали, простыли и на долгое время разучились смеяться. Многие из кадетов получили тогда – свои первые шрамы, которые впоследствии демонстрировали впечатлительным юным сеньоритам – выдавая их за боевые увечья.
Бартоломео, как всякий мужчина из рода Диаш обладал не только предрасположенностью к морской стезе, врожденными благородными манерами, но и мужественной и привлекательной внешностью. Типичные средиземноморские черты: вьющиеся каштановые волосы, полные алые губы, смуглая кожа, и большие выразительные карие глаза, соседствовали в нем с переданными по наследству всем Диаш: высоким ростом, широкими плечами и выдающимся подбородком. Поэтому за спиной его часто называли бонито, что значит – красавчик. Его лицо не портили шрамы.
Однажды утром, Бартоломео и двое его друзей, Армандо – из клана потомственных солдат и благородный Маурео, в котором, несомненно, плескалась кровь сарацин, не зря он носил свое имя, наслаждались редким для школы Сагреш событием – бездельничали – или попросту отдыхали. А все потому, что в этот день, всем кадетам был объявлен джинскансу, это значило, что они освобождаются от привычных занятий. И только несчастные дежурные все также уныло подметали пыльные дворы, таскали воду для кухни в деревянных ведрах, вытряхивали набитые соломой матрасы, избавляясь от вездесущих насекомых, и несли вахту у главных ворот и калитки в сад их покровителя – дона Фернандо.
Большинство же свободных от вахты кадетов, весело галдя как портовые чайки, еще рано утром отправились в город на поиски приключений, или нашли уединенные и скрытые от строгих учителей уголки на территории школы, и отсыпались за все свои ранние подъемы и неожиданные ночные побудки.
И вот, Армандо, Маурео и Бартоломео Диаш сидели вместе у моря. После того экзамена на островах у мыса Тартаруга они редко расставались, всегда стараясь держаться поближе друг к другу.
Солнце уже взошло, и Бартоломео мог видеть, как оно просвечивает сквозь оливковые деревья, отбрасывающие благословенную в южных землях тень.
Мальчик думал о судьбе. О том, что таится за линей горизонта. И о том, что отец не приезжал к нему погостить уже третий месяц подряд.
Армандо, стоя голыми ступнями в соленой воде не думал не о чем, улыбаясь, наслаждаясь их случайным счастьем, он бросал подпрыгивающие в волнах плоские камушки враченцо. Вранченцо прыгали до самого горизонта.
А Маурео, закрыв глаза, пел, сочным, словно вязкое костела дэ айдао, вибрирующим, вторящим ветрам, звучным басом, старую песню морского народа: