Она, как скоро услышала, поспешно встала и пошла к Нему. Иисус еще не входил в селение, но был на том месте, где встретила Его Марфа. Иудеи, которые были с нею в доме и утешали ее, видя, что Мария поспешно встала и вышла, пошли за нею, полагая, что она пошла на гроб – плакать там. Мария же, придя туда, где был Иисус, и увидев Его, пала к ногам Его и сказала Ему: Господи! если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой. Иисус, когда увидел ее плачущую и пришедших с нею Иудеев плачущих, Сам восскорбел духом и возмутился и сказал: где вы положили его? Говорят Ему: Господи! пойди и посмотри. Иисус прослезился. Тогда Иудеи говорили: смотри, как Он любил его. А некоторые из них сказали: не мог ли Сей, отверзший очи слепому, сделать, чтобы и этот не умер? Иисус же, опять скорбя внутренно, приходит ко гробу.
Горе Иисуса выглядит нелогично. Он же знает, для чего Лазарь умер и что будет дальше. Откуда же скорбь и плач? Это необходимо «по сценарию»? Но опять-таки – зачем? Или евангелист рассказывает, что Иисус здесь еще полностью в своем человеческом существе и совсем не уверен, что воскрешение пройдет успешно? Это едва ли не единственный эпизод в евангелии, где проявляется человеческая природа (слабость) Иисуса. Человечность Иисуса в момент совершения самого грандиозного чуда очень важна. Евангелист много рассказывает о проповеди Иисуса, но очень мало – об Иисусе-человеке и Пути, который этот человек проходит. Это не случайно: евангелист насыщает свой рассказ особым смыслом – возможностью о-Божения, становления человека Богом, а это главное, что есть в христианстве как учении о человеке. Но в детали, как происходит о-Бож-ение, евангелист не входит.
То была пещера, и камень лежал на ней. Иисус говорит: отнимите камень. Сестра умершего, Марфа, говорит Ему: Господи! уже смердит; ибо четыре дня, как он во гробе.