Иудеи же искали Его на празднике и говорили: где Он? И много толков было о Нем в народе: одни говорили, что Он добр; а другие говорили: нет, но обольщает народ. Впрочем никто не говорил о Нем явно, боясь Иудеев. Но в половине уже праздника вошел Иисус в храм и учил. И дивились Иудеи, говоря: как Он знает Писания, не учившись?
Вот же он. Берите, убивайте. Но ничего этого не происходит.
Иисус, отвечая им, сказал: Мое учение – не Мое, но Пославшего Меня; кто хочет творить волю Его, тот узнает о сем учении, от Бога ли оно, или Я Сам от Себя говорю. Говорящий сам от себя ищет славы себе; а Кто ищет славы Пославшему Его, Тот истинен, и нет неправды в Нем.
О природе проповеди. Она безличностна, в ней нет личностного искажения, преломления Высшего знания (Света) через человеческую индивидуальность. Иисус – линза для Света совершенно прозрачная.
Не дал ли вам Моисей закона? и никто из вас не поступает по закону.
Удар под дых, покушение на святое. Кроме Бога и нескольких пророков никто не обличал праведных иудеев, что они не выполняют единственного своего дела, которым только и заняты, – не соблюдают Закона Моисея.
За что ищете убить Меня? Народ сказал в ответ: не бес ли в Тебе? кто ищет убить Тебя? Иисус, продолжая речь, сказал им: одно дело сделал Я, и все вы дивитесь. Моисей дал вам обрезание – хотя оно не от Моисея, но от отцов, – и в субботу вы обрезываете человека. Если в субботу принимает человек обрезание, чтобы не был нарушен закон Моисеев, — на Меня ли негодуете за то, что Я всего человека исцелил в субботу? Не судите по наружности, но судите судом праведным.
Легко сказать. А как? Когда ты сам совсем не праведен и понимаешь Высшее знание данного Богом через Моисея закона только в меру своей неправедности. Эти же судьи от иисусовой прозрачности далеки. Их дело – беречь не Свет, это в принципе невозможно, так как Свет живой – его не сбережешь, как не поймаешь солнечного зайчика, их дело – беречь старинную фото-графию.