* * *
Свидетельства о русском язычестве убеждают, что князь обладал не только военной и вообще светской властью, но являлся персоной сакральной, участвующей в ритуале и даже определяющей его. В такой роли выступил Владимир, когда навязал подданным крещение. «Воссиял разум в сердце его, чтобы уразуметь суету идольской лжи, взыскать же Бога Единого», – писал митрополит Илларион в «Слове о законе и благодати» в середине XI в. Развитый прежде анимизм не предполагал запретов того или иного культа. Поклонение роще не противоречило поклонению реке. Язычество не возбраняло моление Христу, поскольку Спаситель понимался лишь одной из сил, может быть, более могущественной, поскольку христианство пришло из Римской империи – великой континентальной державы, главного государства своего времени. Эту силу нельзя было не признавать, поскольку любая сила от божества – в данном случае от Христа. К познанию истины ведут порой замысловатые пути. И после 988 г. на Руси долго сохранялись априорные представления, уходящие корнями в дремучее язычество.
Лихим и умелым считался воин, владеющий боевой магией, в том числе перевоплощением и скоростью. Так, в одной из былин о богатыре Волхе (Вольге) Всеславиче поется:
«Похотелося Вольги да много мудростей:
Щукой рыбой ходить Вольги во синих морях,
Птицей соколом летать Вольги под оболоки,
Волком и рыскать во чистых полях».
В другой во время похода на Индийское царство Волх (Вольга) оборачивается «серым волком», «ясным соколом», «гнедым туром с золотыми рогами», горностаем и даже муравьем. Осаждая неприступный замок, он превращает своих дружинников в муравьев, чтоб проникнуть за стены. Так же былинный князь Роман предстает волком, вороном, уткой и горностаем. По словам литовского короля, он знал язык птиц. Царь Афромей Афромеевич из былины об Иване Годиновиче ворожит, чтоб превратиться в гнедого тура, соболя или сокола.
За сказаниями, записанными не ранее XVIII в., выступают редкие летописные свидетельства о князе Всеславе Полоцком (ум. 1101 г.), родившемся, как сообщает ПВЛ под 1044 г., «от волхвования». Возможно, что именно поэтому былинный Волх[в] носит отчество Всеславич. Летопись сообщает про Всеслава: «Когда мать родила его, на голове его оказалось язвено, и сказали волхвы матери его: “Это язвено навяжи на него, пусть носит ее до смерти”. И носит его на себе Всеслав и до дня последнего своего, оттого и немилостив он был на кровопролитие»42.
Что за «язвено» – историки гадают. То ли это некий изъян, нарост, дефект черепа, то ли это рубашка, сорочка, плодная оболочка, которая не порвалась при родах. В первом случае князю рекомендовали надевать повязку на голову на язвено место, во втором – носить «сорочку» в качестве амулета. В любом случае, Всеслав выделялся особыми качествами, крутым нравом и воинственностью, а также, судя по всему, удачливостью. О его удивительных способностях поминает «Слово о полку Игореве» (конец XII в.):
«Всеслав-князь людям суд правил,
князьям города рядил,
а сам в ночи волком рыскал:
из Киева дорыскивал до петухов Тмутороканя,
великому Хорсу волком путь перерыскивал.
Для него в Полоцке позвонили к заутрене рано у святой Софии в колокола,
а он в Киеве звон слышал.
Хоть и вещая душа у него в храбром теле,
но часто от бед страдал.
Ему вещий Боян давно припевку, разумный, сказал:
“Ни хитрому, ни умелому, ни птице умелой суда божьего не миновать!”»43
Обратившись волком, князь-кудесник за ночь «дорыскивал» от Киева до Тмутаракани со скоростью света (Хорса?) и слышал звон Полоцкого собора в Киеве44. А присказка сказителя Бояна возвращает к реальности: будь осторожен в бесовских играх – суда божьего не миновать! Воинская доблесть не может компенсировать богобоязненность. Верховному правителю доступно большее, он в ответе за свой народ, но грань нужно выдерживать. Судьба Саула – тому пример.
С князем-колдуном соседствует князь-святой. Посмертной славы удостоился прежде всего первокреститель Владимир. Времени его канонизации Церковью мы не знаем – впервые он поминается среди почитаемых в Житии Александра Невского, составленном в конце XIII в. Чуть ранее Киево-Печерский патерик повествует о черниговском князе Николе Святоше, который в начале XII в. оставил мир и принял постриг. Но первыми русскими святыми князьями были страстотерпцы Борис и Глеб – они знаменовали собой трагедию и недопустимость династической распри. Погубивший их князь Святополк был изгнан из Киева братом Ярославом Мудрым, а когда в 1019 г. попытался вернуться, то был разбит и бежал в сторону Польши – к Берестью (Бресту). Летопись сообщает:
«И когда бежал он [Святополк], напал на него бес, и расслабли все члены его, и не мог он сидеть на коне, и несли его на носилках. И бежавшие с ним принесли его к Берестью. Он же говорил: “Бегите со мной, гонятся за нами”. Отроки же его посылали посмотреть: “Гонится ли кто за нами?” И не было никого, кто бы гнался за ним, и дальше бежали с ним. Он же лежал немощен и, привставая, говорил: “Вот уже гонятся, ой, гонятся, бегите”». Не мог он вытерпеть на одном месте, и пробежал он через Польскую землю, гонимый Божиим гневом, и прибежал в пустынное место между Польшей и Чехией, и там бедственно окончил жизнь свою. «Праведный суд постиг его, неправедного, и после смерти принял он муки окаянного: показало явно… посланная на него Богом пагубная кара безжалостно предала его смерти», и по отшествии от сего света, связанный, вечно терпит муки. Есть могила его в том пустынном месте и до сего дня»45.
Всеслав, склонный к насилию, использовал бесовскую силу для скорости перемещений – был быстр и, как казалось современникам, во благо. Святополк же, уличенный в братоубийстве и осуждаемый, гоним бесами. Оба случая, конечно, примеры вторжения потустороннего. Главные характеристики этих ситуаций – страх и спешка – признаки жадности. Они противостоят гармонии и никак не могут поощряться. Автор «Слова о полку Игореве» пытается восхищаться воинской удалью Всеслава, но в летописи он – отъявленный язычник, рождение которого сопровождают консультации волхвов, а долгую жизнь – кровопролития. Глубину его грехов не обязательно сопоставлять со Святополком, но в целом перед нами определенно реликты языческих представлений о вожде.