* * *
Арабский путешественник из Андалусии Абу Хамид ал-Гарнати, посетивший Киев в 1150–1153 гг., писал про русских:
«Мне рассказывали о них, что у них каждые десять лет становится много колдовства, а вредят им их женщины из старух колдуний. Тогда они хватают всех старух в своей стране, связывают им руки и ноги и бросают в реку: ту старуху, которая тонет, оставляют и знают, что она не колдунья, а которая остается поверх воды – сжигают на огне»66.
Это, конечно, слух, но христианство полностью утвердилось на Руси лишь к началу XIII века. Только в эти годы появляются свидетельства о проповеднической активности русских, осознающих себя совсем не прозелитами. В 1210 году князь Мстислав Новгородский, захватив эстонский Оденпе (ныне Отепя), грозится крестить местных жителей. А в 1227-м князь Ярослав Всеволодович отправляет суздальских попов крестить Карелию. В том же 1227 году в Новгороде сжигают 4 волхвов, обвиненных в колдовских наговорах («потворах»). Известие о такой форме казни уникально для русских источников, хотя иноземцы, судя по всему, слышали о чем-то подобном ранее. Костер явно свидетельствует о поисках сакрального очищения, то есть предполагает духовную вину. Впрочем, летописец там же пометил неуверенность в справедливости обвинений – «а то бог весть». Православный монах чувствовал необычность происходящего.
Отношение к язычеству уже изменилось – оно стало чуждым. Тем не менее жители таких соседних с Русью областей, как Ижорская земля, в 1240 году еще полностью оставались идолопоклонниками, как об этом свидетельствует «Житие Александра Невского»: новгородцев о прибытии шведских захватчиков известил ижорский старейшина Пелгусий, который «живяше посреди рода своего, погана суща» (народа своего, бывшего язычниками). О необходимости крещения ижорцев шведы писали еще в XIV веке.
Заметное влияние на религиозные устои оказало монгольское нашествие. Прервались церковные связи, многие священники погибли, храмы оказались в запустении, паства разорена. Монголы первоначально сами немного опасались «русского бога». На первые переговоры с русскими Батый отправил «жену чародеицу и два мужа с нею». Это было посольство к Рязанским князьям. Оно потребовало «десятины во всем: во князех и в людех и в конех, десятое в белых, десятое в вороных, десятое в бурых, десятое в рыжих, десятое в пегих»67. Замысловатое перечисление конских мастей, очевидно, тоже имело знаковый смысл, так и не разгаданный благочестивыми рязанцами, которые просто переправили бесовских дипломатов дальше в столицу, во Владимир, к великому князю Юрию. Там их следы затерялись. Но сатанинский молох прокатился тогда по Руси от запада до востока, умылись кровью монгольских бесчинств и слезами духовных треклятий.