* * *
Первые поколения русских христиан прилагали большие усилия в бесхитростных проповедях против дьявольских хитростей. Они искали прямые параллели и указывали на проблемы буквально – без теологического флера. Летопись зафиксировала под 1074 г., как Феодосий Печерский поучал братию о сатанинских каверзах:
«Феодосий имел обычай с наступлением поста, в воскресенье на Масленой неделе вечером, по обычаю прощаясь со всей братией, поучать ее, как проводить время поста: в молитвах ночных и дневных, блюсти себя от помыслов скверных, от бесовского соблазна. “Бесы ведь, – говорил, – внушают черноризцам дурные помыслы, мысли лукавые, разжигая им желания, и тем нарушены бывают их молитвы; когда приходят такие мысли, следует отгонять их знамением крестным, говоря так: “Господи, Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас, аминь”». И еще надо воздерживаться от обильной пищи, ибо от многоядения и пития безмерного возрастают помыслы лукавые, от возросших же помыслов случается грех». «Поэтому, – говорил он, – противьтесь бесовскому действию и пронырству их, остерегайтесь лености и многого сна, бодрствуйте для церковного пения и для усвоения предания отеческого и чтения книжного; больше же всего подобает черноризцам иметь на устах псалмы Давидовы и ими прогонять бесовское уныние…»59.
Монахи – воинство Христово. Они на передовой в борьбе со злом. И потому особенно хитры и настойчивы с ними бесы. Крест, понятно, обороняет, но бывают другие лазейки: помыслы, страсти, уныние. Сказания о Киево-Печерском монастыре и Патерик приводят многочисленные примеры. Примечателен рассказ о черноризце Исакии, который прежде был богатым торопецким купцом, а потом роздал имущество и закрылся в пещере под надзором преподобного Антония – около 1068 г. Вел строгую жизнь затворника, «облекся во власяницу, велел купить себе козла, содрать мешком его шкуру, и надел на власяницу, и обсохла на нем шкура сырая»; постился, была «пищей его просфора одна, и та через день, и воды в меру пил»; и молился, а каждый вечер пел псалмы Давыдовы до полуночи, отдавая поклоны. Так прошло семь лет. Однажды вечером присел он, устав от непрестанных молитвословий. Иссякшая свеча погасла, но вдруг Исакий был изумлен:
«Внезапно свет воссиял в пещере, как от солнца, точно глаза вынимая у человека. И подошли к нему двое юношей прекрасных, и блистали лица их, как солнце, и сказали ему: “Исакий, мы – ангелы, а там идет к тебе Христос с ангелами”. И, встав, Исакий увидел толпу, и лица их ярче солнца, а один среди них – от лица его сияние ярче всех. И сказали ему: “Это Христос, пади и поклонись ему”. Он же, не поняв бесовского наваждения, забыв перекреститься, встал и поклонился, точно Христу, бесовскому делу. Бесы же закричали: “Наш ты, Исакий, уже!” И, введя его в кельицу, посадили и стали сами рассаживаться вокруг него – полна ими келья его и весь проход пещерный. И сказал один из бесов, называемый Христом: “Возьмите сопели, бубны и гусли и играйте, пусть нам Исакий спляшет”. И грянули бесы в сопели, и в гусли, и в бубны, и стали им забавляться. И утомив его, оставили его еле живого и ушли, так надругавшись над ним»60.
Монах чудом не погиб, но потом собрался с силами. Три года шла его «война» с бесами, но в итоге он «победил бесов, как мух, ставя ни во что их запугивания и наваждения». Исакий говорил им: «Хоть вы меня когда-то и прельстили в пещере, потому что не знал я козней ваших и лукавства, ныне же со мною Господь Иисус Христос и Бог наш и молитва отца моего Феодосия, надеюсь на Христа и одержу победу над вами».
«Много раз бесы пакостили ему и говорили: “Наш ты, поклонился нашему старейшине и нам”. Он же говорил: “Ваш старейшина антихрист, а вы – бесы”. И осенял лицо свое крестным знамением, и оттого исчезали. Иногда же вновь приходили к нему ночью, пугая его видением, будто идет много народа с мотыгами и кирками, говоря: “Раскопаем пещеру эту и засыплем его здесь”. Иные же говорили: “Беги, Исакий, хотят тебя засыпать”. Он же говорил им: “Если б вы были люди, то днем пришли бы, а вы – тьма, и во тьме ходите, и тьма вас поглотит”. И осенял себя крестным знамением, и они исчезали. Другой раз пугали его то в образе медведя, то лютого зверя, то вола, то вползали к нему змеями, или жабами, или мышами и всякими гадами. И не могли ему ничего сделать и сказали ему: “Исакий! Победил ты нас”. Он же сказал: “Когда-то вы победили меня, приняв образ Иисуса Христа и ангелов, но недостойны были вы того образа, а теперь по-настоящему являетесь в образе зверином и скотском и в виде змей и гадов, какие вы и есть на самом деле: скверные и злые на вид». И тотчас пострадали от него бесы, и с тех пор не было ему пакости от бесов”»61.
Это история успеха, но, конечно, так случалось не со всеми. Некоторых захватывали демоны не на мгновение или час, а на полный срок. Бесы лезли буквально в каждую щель и прикидывались кем угодно. Один из современников Исакия, старец Матвей, рассказывал, как «однажды, когда он стоял в церкви на месте своем, поднял глаза, обвел ими братию, которая стояла и пела по обеим сторонам на клиросе, и увидел обходившего их беса, в образе поляка, в плаще, несшего под полою цветок, который называется лепок».
Лепок – это ясменник (Asperula), травянистое растение с маленькими белыми цветками, душистое, медоносное. Его иногда называли «смолка» или «сывороточный». Очень широко распространено, но за свою пахучесть и вязкость сродни дурману, мареву мечтаний. Ну а лях – поляк – вечная оппозиция, особенно сходен бесовскому образу, подозрителен и страстен. Уже в XI в. он выступал антонимом православного русского, захватчиком, интервентом, поддерживающим оппозицию – то князя Святополка Окаянного, то Изяслава Ярославича, союзника папистов. Казалось, что поляки всегда против истины, а потому легко населяются бесами. Они – гнездо искушений. Вот и тогда в видениях черноризца:
«Обходя братию, бес [поляк] вынимал из-под полы цветок и бросал его на кого-нибудь; если прилипал цветок к кому-нибудь из поющих братьев, тот, немного постояв, с расслабленным умом, придумав предлог, выходил из церкви, шел в келью и засыпал, и не возвращался в церковь до конца службы; если же бросал цветок на другого и к тому не прилипал цветок, тот оставался стоять крепко на службе, пока не отпоют утреню, и тогда уже шел в келью свою»62.
Сладким обонянием лях помечал склонных к искусу. Много ли изменилось с тех лет?