Глава 2. Таинство рождения
И вот кончается тишина ожидания. Она обрывается криком. Не твоим, но рожденным из твоей боли. Этот первый крик твоего ребенка – самый поразительный звук на свете. Он похож на глас трубы, возвещающий о сотворении нового мира. Все, что было до него, – вся твоя жизнь, твои планы, твои представления о себе – в одно мгновение стало прошлым, далеким и почти нереальным. Есть только этот крик и ты, лежащая в центре бури, опустошенная и одновременно наполненная до краев чем-то необъятным.
Роды – это не глянцевая картинка из журнала. Это тяжелый, кровавый, жертвенный труд. Это твой личный подвиг, твоя Голгофа, на которую ты восходишь в боли и страхе, чтобы дать жизнь другому. Мир пытается обезболить и обесценить этот подвиг, превратить его в медицинскую процедуру. Но ничто не может отнять его священного смысла. В этот момент ты, женщина, становишься соработницей Богу. Он создает душу, а ты, через муки и истощение своих сил, даешь этой душе тело, даешь ей дверь в этот мир.
И когда тебе, измученной, но победившей, кладут на грудь этот теплый, скользкий, кричащий комочек, происходит чудо. Боль уходит. Усталость исчезает. Есть только его запах, его крошечные, ищущие пальчики и его глаза. Он смотрит на тебя, и ты понимаешь – вы знакомы. Вы были знакомы все эти девять месяцев, и вот теперь встретились лицом к лицу. В его взгляде нет мыслей, нет анализа, но есть полное, всецелое узнавание. И в твоем сердце взрывается любовь – не та, о которой пишут в романах, а иная. Первобытная, защищающая, всепоглощающая. Любовь, готовая в ту же секунду умереть за это маленькое существо. Это не сентиментальность. Это – включившийся на полную мощность инстинкт вечности.
А ты, отец, стоящий рядом или за дверью, ты тоже родился заново. Еще час назад ты был мужем. Теперь ты – отец. Ты слышишь этот крик, и земля уходит у тебя из-под ног. Ты видишь свою жену – бледную, уставшую, но с таким светом в глазах, какого ты никогда не видел. И ты видишь его – своего сына или свою дочь. И чувство, которое тебя охватывает, – это священный трепет. Трепет перед тайной жизни. Трепет перед силой и мужеством твоей жены. И трепет перед безмерной ответственностью, которая легла на твои плечи. В этот момент ты даешь Богу безмолвный обет: «Я их сохраню. Я их защищу. Я положу за них свою жизнь».
Посмотри на него внимательно, когда его принесут тебе, умытого и завернутого в пеленки. Он – само совершенство и сама беспомощность. Он не может ничего. Ни держать голову, ни найти ртом пищу, ни защититься от холода. Его жизнь полностью, абсолютно зависит от тебя. И в этой его тотальной беспомощности – его царская власть. Он не просит о любви, он не требует служения. Он просто есть, и одним своим существованием он заставляет тебя служить ему денно и нощно. Он – тихий проповедник смирения. Он заставляет тебя забыть о себе, о своих желаниях, о своем сне и отдыхе. И в этом забвении себя ты впервые обретаешь настоящую, неэгоистичную любовь.
Ваш дом, еще вчера такой упорядоченный и принадлежащий вам, превращается в место священного хаоса. Его центром становится маленькая кроватка. Весь ритм жизни теперь подчинен ему: кормления, пеленки, бессонные ночи. Старый мир рухнул, и это может пугать. Может приходить отчаяние от усталости, раздражение от постоянного плача. Это честно. Но в этом хаосе, если приглядеться, есть свой высший порядок. Вы больше не живете для себя. Вы стали домом, стали пищей, стали теплом и защитой для новой души. Ваша семья родилась заново. Раньше вы были парой. Теперь вы – малая Церковь, в центре которой лежит ее величайшая святыня – новый человек, гражданин вечности, данный вам на хранение. И первая ночь, когда вы вдвоем стоите над его кроваткой и просто слушаете, как он дышит, – это ваша первая совместная литургия, ваша первая безмолвная благодарственная молитва Богу за ни с чем не сравнимый дар.