Мы дружелюбно болтали с матушкой Ки, когда вновь приплыли дельфины и повели куда-то. Я вынырнула на поверхность возле самого берега. Море волновалось, небо потемнело и закрылось тучами. Дельфины отстали, а я смотрела на скалистый берег – волны ворчливо бились о камни. На узкой береговой полосе творилось что-то очень странное. Дэн дурачливо выпрыгивал в компании полуодетых красивиц, приобнимал их, валялся на песке. Слышалась негромкая бравурная мелодия, его хохот и девичье хихиканье. Я недовольно шлёпнула по воде хвостом – как глупо он скакал, высоко подбрасывая ноги! Но в конце концов, какое я имею право? Может же человек и отдохнуть после работы – он меня спас. Пусть себе развлекается как считает нужным…
Волны гуляли уже совсем нешуточные, меня сильно подбрасывало. Тучи нависли над самой водой, угрожая бурей. Что-то было неправильно, совсем неправильно. Кто резвится на бережку, когда вот-вот накроет ливнем? Я начала дышать… спокойно… Длинный вдох, выдох – ещё длиннее.
Отключить мысли. Все. Вдох-выдох.
Картинка на берегу будто потрескалась и поплыла. Резкий порыв ветра стёр остатки морока. Среди скал темнел вход в небольшую пещеру, а возле него был прикован рыцарь. Стало тревожно и тоскливо. Меня уже грубо швыряло вместе с волнами. Я смотрела на толстенные цепи, тускло блестевшие на фоне камней. У меня хвост, я не смогу проползти на руках по камням, и даже если смогу – как разомкнуть цепи…
Дэн смотрел на волны спокойно и отрешённо, прислонившись спиной к камню у входа, не обращая внимания на начавшийся дождь. Меня не видел и весь промок.
Перед глазами клубилась стена ловушки. Как видит меня сейчас Ника? – вот в чём вопрос… Зная Демиурга, можно ожидать какую-нибудь подлость… Нужно было дать ей время…
Теперь моя очередь. И я была русалкой. Или сиреной? А они ведь поют волшебно, чарующе и даже топят корабли…В чём сила голоса? Или так – в чём сила звука? А ещё – Сфинкс поёт гласными, ведь Кот об этом говорил!
Я отцепилась от камня, опустила руки, отдалась ветру и волне. Я вспомнила, как Дэн нёс меня на руках – и запела. Голос лился сильным, глубоким потоком, заполняя всё вокруг. Первая вспышка молнии располосовала надвое ночную мглу, тёмная вода неистово разбивалась о берег и бурлила в камнях. Неизведанным волшебством наполнялся голос и легко перекрывал свист ветра и рёв водяных валов. Только силы мои неотвратимо таяли. Я закрыла глаза. Отдавая последнее, перетекая и растворяясь в звуке. А потом наступила тишина.
И темнота.
* * *
В капле отражался мир. Кони на заре и тёплый луг.
Отражалось Солнце в янтаре, отражалось стадо и пастух…
И деревня…девушка с ведром, вспоминавшая свидание тайком,
И вода, плеснувшая на дно, и река, и даже спящий дом…
Отражались осень и весна. Пенье птицы и подземный гул,
Отражались море, тишина, плеск волны, война и рёв трибун…
Вихри, что сносили полземли, грохот потревоженных глубин,
Шёпот губ, позвавших там вдали и того, кто для неё– один…
Незнакомых и знакомых лиц череда, тонувшая в веках,
Отражались все, везде и вся. То, чего не помнил даже прах…
Даже Бог, не тронутый годами… То, о чём и он забыл…
Эта капля помнила. Всегда. Просто в капле отражался мир.
Я жива. В лесном домике как будто ничего не изменилось.
Кот опять читает, на этот раз журнал…Он откладывает чтиво и внимательно слушает мой рассказ о приключении.
– Это была ловушка, Ника. Программа, настроенная на человека. Она должна была кого-нибудь «скушать». Рыцарь позволил себя поймать, чтобы ты смогла пройти дальше и встретиться с китихой.
–Кот, я смогла ему помочь? – спрашиваю очень тихо.
– Ты справилась. – спокойно подтверждает зверь. – Всё правильно сделала.
Но нужно, нужно идти дальше.
А дальше пошло не гладко – Кот совсем не хотел подсказывать.
– Кот, это ткань мироздания?
– Это Ткань.
Кот смотрел на меня немного прищурясь. И после недолгого молчания продолжил:
– Всё связано. Связано Сетью.Какие цвета ты видела?
– Не помню. Красный, синий или чёрный…жёлтый или зелёный… так кажется…
– Ты невнимательна. Определи, какие цвета основные. Лимит подсказок исчерпан.
И меня выбросило из сна в обычное довольно прохладное июньское утро. Нужно было вставать и собираться на работу. За окном висела влажная дождливая мреть…
На работе, не переставая зевать, я тайком влезла в интернет. Много писалось об основных цветах… Итак, какие же?
– Ника, не ходила с Зиной за гонобоблем?
– Нет, Ольга Васильевна. Зина болеет немного.. спина болит…
– Надо бальзамом мазать с жёлтой крышечкой такой, не помню, как назвается, и платком обвязаться из собачьей шерсти… – и почти без перехода – Как тебе моё платье?
– Вам идёт… Вам подходит зелёный и покрой удачный – сидит хорошо.
Подошло время обеда – можно отвлечься от работы. Какой цвет должен быть основным? Белый? Но он раскладывается на другие цвета… Чёрный? Жёлтый – как цвет Солнца и тепла?
И тут на глаза попала статья о колбочках сетчатки глаза. Оказывается, человеческий глаз воспринимает только три цвета: красный, зелёный и синий.
Так и ответствовала Коту при встрече: красный, зелёный, синий. Зверь похвалил и сразу научил, как сделать макет Ткани. Необходимо было нарисовать на кальке три одинаковые квадратные сетки: красную, синюю, зелёную. Потом наложить их друг на друга, проткнуть насквозь иголкой в каком-нибудь узле и повернуть каждую сеть на 30 градусов относительно другой.
– Квадратная сетка – сетка энергии пространства , – объяснял он.
– Кот, а почему три?
– Этот мир устроен по принципу ТРЁХ РАВНОВЕЛИКИХ. Шестиугольная сеть, которая получается при пересечении трёх квадратных, – сетка пространства того мира в котором мы живём.
И сложилась Ткань, и соткался узор жизни, ибо каждое событие случалось там, где накладывались друг на друга красный, зелёный и синий узел. Потом дохнул ветер перемен и ткались новые события, а старые исчезали – ткань двигалась, менялась, пересечения возникали в одном месте и исчезали в другом.
На Ткани легко проявилась матрица рун Русского Рода, состоящая из трёх треугольников, и каждый треугольник имел синий, зелёный и красный рез.