Рудольф II в образе Вертумна. Д. Арчимбольдо, 1591 г.
Яков I. Яков I (1566–1625) был первым государем, правившим одновременно обоими королевствами Британских островов, и одним из самых образованных людей своего времени. Он знал не только латынь, но и древнегреческий, слагал стихи по-шотландски и по-латыни, написал книгу наставлений своему сыну. Король поощрял исследования алхимиков и новые работы в сфере медицины и естествознания. При Якове пост вице-канцлера занимал знаменитый философ-естествоиспытатель Фрэнсис Бэкон, а труппе Шекспира король присвоил статус «королевской». И одновременно из-под пера Якова в 1597 году выходит небольшой трактат «Демонология», в котором автор признавал существование демонов, ведьм и реальность «договора с дьяволом». Через шесть лет трактат был переведён и издан на латинском, французском и голландском языках.
Считается, что «Демонология» короля Якова послужила толчком к официальному преследованию ведовства и его адептов: ведьм, колдунов и чернокнижников. Сразу после выхода «Демонологии» перед судом предстало 70 человек, обвинённых в колдовстве.
Новейший дьявол. Начиная с середины XVI века отношение к дьяволу меняется, постепенно перемещаясь от полного негативизма в признание некоторых его достоинств, в том числе ума и даже мудрости. Так, в 1563 г. анонимный скептик замечает: «Сатана обладает большим мужеством, невероятной хитростью, сверхчеловеческой мудростью, острейшей проницательностью, совершенной рассудительностью, несравненным мастерством в плетении самых хитрых интриг и злобной, беспредельной ненавистью ко всему человеческому, безжалостной и непреходящей».
Заметим, что к этому времени дьявола всё больше ассоциируют с Сатаной, который до этого представлялся одним из демонов (араб. Шайтан).
Наиболее ярко новое отношение просвещённого общества к дьяволу (сатане) выражено в литературе. Примером этому могут служить персонажи произведений известных авторов.
Хромой Бес Лесажа. На самом деле роман французского писателя Рене Лесажа «Le diable boiteux», написанный им в 1707 году, следовало бы перевести «Хромой дьявол». Сочинение Лесажа обычно причисляют к категории «плутовских романов», хотя оно наполнено глубоким философским смыслом. Но это тоже особый литературный приём, подобный тому, как под личиной Трикстера скрываются вневременные истины.
Демон Лесажа, назвавшийся Асмодеем, умён, насмешлив и красноречив. Вот что он обещает студенту за то, что тот освободит его из заточения в бутыли: «Я научу вас всему, чему вы только захотите; вы познаете всё, что делается на свете; я открою вам человеческие слабости, я стану вашим бесом-хранителем, а так как я образованнее, чем Сократ, то берусь сделать вас умнее этого великого философа». Представ сначала в уродливом обличье, демон постепенно меняет свой вид, преображаясь в красавца-мужчину. Так и облик дьявола, отталкивающего и примитивного, трансформируется в достаточно привлекательный, обладающий так называемым отрицательным обаянием.
Примечательно, что в романе перечисляются другие известные демоны (видимо, из списка Агриппы Неттесгеймского), которым автор даёт свою достаточно позитивную, хотя и насмешливую характеристику.
Дьявол Мильтона. В 1667 году появляется в печати поэма английского поэта, автора политических памфлетов и богословских трактатов Джона Мильтона (1608–1674) «Потерянный рай» («Paradise Lost»). Поэма произвела фурор в обществе. Особенно впечатлила её первая часть, в которой побеждённый враг Творца горд своим падением и посылает угрозы небу. Мильтон придаёт образу Сатаны мрачное величие, делающее его пригодным для роли эпического героя, который сообщает: «… А я пущусь в полёт, // За берега // Бесформенного мрака, // Чтоб всех освободить. // Попытку предприму один; // Опасный этот шаг // Никто со мною не разделит!»
Мильтон вывел на сцену нового дьявола, образ которого можно обозначить как «героический», который нашёл своё отражение в картах Таро конца XVII века.
Героический дьявол. На карте Таро из Болонской колоды дьявол, в противовес Марсельской серии, изображён мужественным и серьёзным мужчиной. Своим жезлом он попирает древнего монстра, как бы уничтожая превратное представление о себе, как о всемирном зле.