***
Мои собственные вызовы преследовали меня с самого раннего детства.
Их сюжеты совершенно очевидным образом выходили за рамки общепринятой реальности – события, происходившие во время них, несли отблеск какого-то запредельного величия и словно бы обнажали невидимые пружины жизни. Уже гораздо позднее, будучи взрослым, я назвал эти переживания встречами с моим Большим Я.
Иногда эти события настолько выбивались из привычной рутины и за ними настолько ясно проглядывали замирные бездны, что от этого мороз продирал по коже.
Один из них произошёл со мной в девять лет, когда одним ранним зимним утром я собирался в школу.
За окнами чернела суровая январская тьма. Я стоял в тускло освещённой прихожей, уже обутый, и готовился некоторым особым, придуманным мной жестом набросить на себя пальто (нужно было определённым образом подкинуть его и на лету постараться быстро вдеть в рукава сразу обе руки).
И вот я подкинул пальто, как вдруг… ещё секунду назад погружённый в будничные мысли о предстоящих уроках, я внезапно ощутил, как всё мое существо резко взмывает вверх, в какую-то безвременную космическую пустоту, усыпанную мириадами звёзд.
И эти звёзды были вовсе не звёздами, а, как я понял внезапно, сияющими вратами-туннелями в другие миры, подобные тому, из которого я только что неожиданно вынырнул, словно пузырёк газа из бутылки лимонада. И, точь-в-точь как этот пузырёк, я вдруг лопнул и испытал чувство невероятного расширения…
Трудно описать словами то состояние, в котором я вдруг оказался. Меня словно бы вышвырнуло из погружённости в поток времени. Это был удивительный момент – поток времени словно бы застыл, остановился. Я отчётливо ощущал себя – пацана девяти лет от роду, стоящего посреди прихожей, освещённой тусклой лампочкой, с накинутым на голову пальто… Но я видел и чувствовал это как бы со стороны. Я чувствовал это так, словно я, всамделишный я, настоящий я, сижу на берегу этого застывшего потока времени – безвременный и безначальный, безмолвный и безымянный Свидетель… Свидетель своей собственной жизни… и тысяч жизней до, и тысяч жизней после…
Испытанное чувство было одновременно и блаженным, и пугающим… Но испугаться по-настоящему я не успел, ибо в следующее же мгновение снова стоял в прихожей с нелепо накинутым на голову пальто и задранными вверх руками, которые так и не попали в рукава, по крайней мере, не в этот раз…
И только чувство оторопи и какой-то звенящей наполненности внутри было единственным, что осталось от переживания того невероятного пространства, в котором я вдруг, сам не ожидая того, на миг очутился…