Я вдруг вспомнила, что Николай, прадед отца, был служилым и поселился в местности немного севернее этой, где встретил свою жену, с тюркскими чертами лица, с точно такими же узкими глазами и смуглой кожей, черными волосами, пухлыми губами. Став впоследствии священником, у них родились двоих детей – девочка, с сочетанием грусти в разрезе глаз и темными волосами – мою прабабушку Ольгу Николаевну и сына, Владимира. Затем его жена скоропостижно скончалась от болезни. А священника Николая Скворцова убили большевики во смутные времена гражданской войны и революции. Моя прапрабабушка Ольга Николаевна, впоследствии стала учительницей, как ее отец-священник, и многие годы учила детей, а после жила в том самом дворе, куда по странному стечению обстоятельств вернулась жить семья моих родителей.
Я всегда ощущала, что знаю эти места из какой-то старой памяти предков, которая проснулась в моей крови, когда я пришла в эти места и вдруг поняла, что знаю Настю так давно, словно это было в другой жизни.
А еще Ин, я вспомнила, что Ин, Кристи и Энжи были родом из этих же мест, и их мать была потомком женщины тюркских кровей, а отец был военным1. У Ин были светлые глаза, светлые волосы, высокие скулы и сильные руки, она была слишком смуглая для представительницы северной расы, а в крови – огонь, который нельзя спутать с другими энергиями.
Все они были Огненными женщинами. Все пришли сквозь портал, что сохранился в Шории.
– Слушай, так странно, что мы встретились здесь в это время. В этой деревне я выросла. Я была единственной голубоглазой внучкой шорского атамана, с кожей – как золото, а волосами – белыми, как пшеница. Когда я была маленькой, дед носил меня на руках, словно фонарик в своей деревне, и все знали, что я – цветочек их народа. Я была очень популярной девчонкой. Звездой! – Настя рассмеялась. Она действительно была необычной красоты метиска. Если бы она не рассказала мне о своей жизни, о роде, я бы никогда не догадалась, что она принадлежит к этому народу.