– Мы должны остановить их, они заберут у нас то, что дали боги – силу огня и металла, они не заслужили это, им надо это для войны. Правда на нашей стороне, духи помогут нам, – сказал охотник, отец Анасты.
– Да, да, боги за нас, ты не поняла что-то шаманка, ты стала стара и не слышишь, что говорят духи, – сказал Камрат, обращаясь к шаманке, немного взяв себя в руки и вспомнив, что она как мать его любимой, – ведь там твоя внучка. Анаста.
Старуха лишь сжала скулы, она знала, что им нельзя идти, и слушала духов. А Камрат, ослепленный своей любовью, ничего не желал знать, он слышал лишь свое «Я», то, что нашептывал ему его разум. То, что хотел слышать.
– Наш род хотят поработить еще и другие племена, чтобы у них было знание кузнечного дела. Мы – кузнецы, редко кому дух огня дает такие дары, они думают, что мы так просто отдадим наши богатства этим белым, которые забирают наших жен и дочерей! – поддержал еще один из племени охотников.
– Мы отправляемся с походом, чтобы восстановить справедливость. Мы отправляемся, когда шаман выберет удачное для нас время, – так было решено на совете.
По ту сторону завесы наблюдали за действом и видели варианты ангелы Белый и Черный. Выбор Камрата определил судьбу Анасты: она не могла быть счастлива в этом воплощении, она была не понята в своем мире, ее душа огненной женщины, сошедшей с небес, не давала ей права на выбор. Она родилась в период правления судьбы. А судьба принимается безропотно и безоговорочно, с ней не спорят, ей подчиняются. В те времена закон был как никогда суров, и суровость его заключалась в том, что никто не мог осознать мгновение между тем, что мы выбирали. Анаста была умна, она понимала, что счастья не будет ни в ее жизни, ни в жизни Владимира. И, открыв ему знание, она пробудила в нем память, но потеряла за это свое время. Так было предрешено. Но и выбор сложился именно таким образом.
Во время набега практически все мужчины племени Анасты погибли. На глазах у девушки погиб ее отец, на глазах у нее был убит ее любимый, и погиб он от руки Камрата…
Оставшиеся в живых соплеменники, глядя на умирающих, стали отступать.