неожиданная неоднозначность
Все же, приходится замечать, что вся эта брачно-семейная игра очень определена мужской ролью. Так условлено, что мужчина инициирует контакт, налаживает связь, устанавливает берега взаимоотношений и в целом ведет в танце. Можно сказать, несет семейственность на своих руках. Не думаю, что это заговор, хотя некоторым обиженным и слишком нравится искать виноватых. Какими бы расчудесными выдумщицами ни были наши женщины, природу им не заменить.
Ведь все это очень естественно, имею в виду вся эта ответственность, первые шаги, ухаживания, сглаживание углов. Ну, знаете, по праву сильного или взрослого. Местами оно, конечно, досаждает – вся эта горделивая инфантильность абсолютного женского большинства, но ведь не они это организовали. Так вышло, что промежножное вместилище установленно в женщине, а жизнетворящий поршень доверили мужчине.
Говори или не говори, а никакому мужчине (ну почти) не понравятся женские ухаживания и подмена ролей. Ведь это имеет место, и мы запросто можем прикинуть эффект низложения мужественности и женственную доминацию в личности. А значит ловить отказы, истерики, претензии, алименты и прочие камни в спину – тоже часть высокой ответственности, доверенной мужчине. Придется с этим примириться рано или поздно, даже когда тебе не дают.
Хочется полюбопытствовать, а где же тогда та симметричная великая женственность, хоть какая-нибудь, и что это вообще такое. Вот и мне интересно, что это за штука, и где ее искать, хотя и вполне очевидно, что на данном этапе и в этой книжке разгадать вопросы такого порядка не выйдет.
Разные фрагменты характера и поведения, явно отдающие женственностью есть в каждой женщине, да и в мужчине имеются, особенно в тех, кто задается подобными вопросами и обижается на женщин (и жизнь) чаще и глубже других. Вроде мужчин-проекторов с открытым СС, хотя и здесь не так все просто. Меня ведь тоже заботят такие вопросы, затем и книжки пишу, а той самой женственности во мне сейчас значительно больше, чем хотелось бы, несмотря на пухнущих тестостерон.
Да, мне постоянно хочется размножаться, как армейскому дембелю (хотя бы по два часа в день), но и романтичность, сентиментальность, и тонкая привязанность от того не уступают места мужланству или отстраненной брутальности. В этом смысле, я как будто и не мужчина, во всяком случае точно не настоящий. Разные мотивы, настроения во мне гуляют с приличной амплитудой, и местами я становлюсь действительно гадким. В смысле бесчувственным, безразличным, беспощадным и уж точно аморальным.
Все я знаю за себя, и иллюзий не питаю, потому к людям любого ремесла, судьбы и характера отношусь с пониманием, ведь во мне самом есть очень разное. Далеко не только изящная вдумчивая интеллигентность с этичными манерами, и мягкой пружинистой походкой. Временами я становлюсь животным в очень нелицеприятном смысле, из которого человек способен нажать любую кнопку, принять любое бездушное решение.
Мало кому понравился бы мой взгляд в такие моменты, он и меня самого иногда устрашает. Мы (5/1) умеем так посмотреть, когда не то, что общаться, подходить или иметь дело не захочется, жить не захочется, когда так смотрят уничижительно испепеляюще. Есть там внутри нечто совершенно непоколебимое, стальное, холодное и безжалостное, способное на любые решения в отношении любого объекта. Любые. И я знаю о чем говорю.
Я узнал этот свой стеклянный взгляд в те университетские времена, когда обнаружил пристрастие к судебной медицине, вскрытиям, трупам. Когда ездил на извлечения или осмотры мест происшествий с младенцами или вздутыми разлагающимися утопленниками, вмерзшими в лед на пару лет. Иногда мне нравится видеть в зеркале такие разные вещи во взгляде, это так красиво знать пропасть между влюбленной всепрощающей пластичностью и блестящей карающей ненавистью.
Потому, что в человеке еще есть каратель. Не только добытчик, служитель, любитель, угодник и демпфер любых истерических всплесков близкого человека. Не только отлетевший романтик или изящных кавалер. Есть еще и каратель, мститель и тоталитарный диктатор. И это не смиренный защитник неких нежных психоэмоциональных структур, который тоже есть во мне. Он делает мою внешность и поведение брутальными, закрытыми, оценивающими, частично отталкивающими.
Но этот каратель – это другое, совсем другое. Он получает удовольствие от осмысленной стратегической, подготовленной жестокости, насилия и уничтожения. Эта хищная хрень иногда показывает себя через зеркало во взгляде и общем выражении лица. Примерно поэтому мне многое сходит с рук. Не только потому, что я обычно боюсь конфликта, старательно избегаю, в том числе принимая унижение.
А еще и потому, что иногда каратель берет верх, он может блеснуть агрессией достаточно, чтобы передать готовность к любым последствиям. Потому, что мой «каратель» это знает на деле, потому что «мы» это делали, и знаем, что будет. И приятного тут мало. Собственно, потому я так побаиваюсь драки или конфликтов, стараясь уйти побыстрее и подальше. Потому, что там сидит монстр и потирает холодные рученки. Да, это крайности, в большинстве случаев ничего кровожадного. «Мы» перешагиваем людей и уходим безвозвратно.
Этот каратель знает и помнит каждый уничижительный жест, каждое унизительное слово, каждый поступок и даже отдаленные намеки на неуважение ото всех людей, кем бы они ни были. «Мы» знаем и помним все за каждым. Иногда человека находится в слабой позиции, когда нужно терпеть, сглаживать углы, смиряться, улыбаться, хавать, опускать взгляд, и поджимать хвост. Но «мы» все помним, каждую ноту высокомерия, все акт насилия и манипуляций. Именно поэтому я сам слежу за словами особенно в конфликтах, ведь ничто никогда и никем не будет забыто.
Так оно и в отношениях с женщинами, или, скажем, с родителями. Думаете, я когда-то забуду те события 2019 года? Никогда. Эти рубцы со мной навечно. Я умею делать вид, умею переступать через себя, но защитно-карающая структура все помнит, и забыть не даст никогда. Свою Юлю Г. я буду помнить всегда, буду любить и лелеять добрые дни и теплые ночи, выгружая боли и страдания подальше в кювет сознания, но и этот баланс подведен.
Нельзя допускать неуважения с людьми, нельзя бросаться словами. Они не забываются никогда, а отношения если и продолжатся, то через рубцовую ткань униженного сердца. В диалогах с моим гоанским товарищем Кириллом мы нередко обсуждаем эти вещи, он делится своей проекторской болью от недооцененности и безразличия здешних «локалок». Эти вещи очень пронзительны, и так понятны. «Начиная с первых актов отвержения, манипуляций и разводов во мне копится ненависть. Я не ухожу, и накапливаю. Я упертый баран, и свое получу настырностью, но потом отомщу безразличием, когда выебу» – так оно примерно выглядит со слов Кирилла.
Это душевные раны человека глубоко ранимого, хотя и с приличным послужным списком 300+. Знаю, все это актуально для многих людей. Мы все травмированы. Каждый по-своему, и каждый по уши. Лучше скажу «почти каждый», ведь где-то там на райских облаках должны быть нормальные люди из нормальных семей с цельной душевной организацией. А мы полутрупы, толпящиеся из стороны в сторону в попытках переложить или разделить накапливающуюся боль. И это снова про меня, ведь я такой громоотвод для других, я здесь как раз для этого, мой спасательский профиль – забирать подобную боль в себя и перемалывать в тексты.