сиська, писька, дискотека
Семья – вещь непростая, союз из двух Вселенных. Вектора мышления должны совпадать, ритмы жизни должны совпадать, уровень личностных состояний каждого должен позволять осознавать происходящее через призму собственного интереса, а значит этот интерес должен быть усвоен человеком до союза.
Первичная выработка мировоззрения, его ключевых основ уже внутри союза представляется сомнительной в силу существенного влияния другого участника, да и самой базовой коллективистской прошивки в целом. В том и лежит первооснова, что человеку надлежит выработать свое отношение к миру со всеми проявлениями, сферами отношений, прежде чем понять, куда ему нужно, нужно ему в союз с этим человеком, и что движет каждым. Что привнесет и что получит каждый, хотя бы отдаленно. Влюбленность здесь ни при чем, а ведь именно она умеет застать врасплох людей, не оставляя шанса на осознанность выбора. Пресловутый выбор сердцем здесь не уместен. Это что-то другое, это мистика.
Все же семья и есть олицетворение уходящей формации коллективного проживания. Без неё будет невозможно существование всего мира в текущем виде, а для нас нет иной возможности взрослеть и совершенствоваться, кроме как через других людей и в особенности через близкие отношения.
Вне этого шаблона человек обнаруживает ненужность столь обширного потребительства. Ипотека составляет основу западного мира, и всех государств. Все это теряет такую актуальность для человека, как только он выходит из семьи. Даже индустрия развлечения, в том числе разврата теряет смысл.
Запретное не актуально, как только уходит запретность. Антисемейные альтернативы досуга девальвируются. Уходит и то, что потреблялось семьей, уходит само материнство с отцовством, и, следовательно, уходит то, где люди отдыхали от семьи. Все уходит, а на первый план впервые в истории человечества лезет самое страшное из сущего для человека – он сам, и то, что выплывает наружу в пустоте трезвого одиночества.
С таким вызовом нам предстоит подружиться в ближайшие десятилетия. Понятное дело, что к подобному безобразию мало кто готов, и здесь, в этом Концепте, как раз такое место. Впрочем, это уже не единственное подобное место, да и первым было вряд ли. Разве что именно в таком специфическом формате, где свободолюбие и себяискание стремятся возводить в системный вид, ну или околосистемный. А может мы тут учимся говорить правдиво хотя бы отчасти, заодно обнаруживая слои самообманов и точки изобличения. Зачем-то.
Собственно, «семья 2.0» здесь пригодится более всего. Работать над близкими отношениями достаточно утомительно и всегда пробивает в тонкие места, так что никак нельзя лишать себя перспективы упражняться в осознанности ежедневно. Семья теперь становится союзом индивидуальностей, людей, стремящихся проживать собственный интерес сообща с близким человеком. И это в большей степени именно выбор людей, способных семью не выбирать, живя в базовом одиночестве. Иначе какой может быть выбор, если он безвыборный.
И, кстати, законный брак, как форма «семьи 1.0» тоже много чего выражает, куда больше, чем нам бы хотелось. В первую очередь, как видится, брак выражает именно традиционный формат со всеми его вытекающими правилами игры, в том числе, юридическими последствиями. Это принуждение, и вот оно начинает восприниматься все более чуждым.
Разумеется, в первую очередь внутри мужчины, как наиболее передового в духовном отношении и склонного к обстоятельным переменам по жизни. Женщина, как и администрация президента будет сопротивляться радикальным реформам, импичменту и перевыборам, ведь это она теряет власть, а заодно контроль над кормушкой и аппаратом гос. принуждения.
Жить семьей без заключения брака – задача со звездочкой, как минимум. Ведь без формы само содержание становится каким-то бесформенным, точнее сказать, иным. Форма здесь неизбежна, просто теперь ее надлежит разработать и калибровать людям под себя, и делать это постоянно в течение жизни. Женщинам такие порядки в основном не понравятся, ведь это уже не лукавство киношной эмансипации, все становится слишком серьезно. Не-не.
Выходит, придется реально и почестному жить своим умом, читать нудные книжонки, договариваться с душнилами в пыльных кабинетах, работу работать вместо завлекающей инста-концепции «сиська, писька, дискотека»:
– «Смотрите, у меня сиськи!»;
– «Да ну! Взаправду?!»;
– «Точно говорю, смотри. И жопа тоже! Вон, как я умею важно губы дуть и пластично извиваться с бокалом под софитами»;
– «Ноу вэй! Еще и жопа?! Ладно сиськи, но что бы все вместе, да тряслось под стробоскопами на пул-пати?!».
И ничто не сравнится по уровню гордыни с двадцатилетней провинциальной львицей, запихнувшей импланты на прошлой неделе. Так что, эти беспощадные новые времена лишают права на стабильность даже сегодняшнего дня, и это звучит скверно. Во всех случаях оно означает потребность думать головой, все более обстоятельно осознавая себя единицей самодостаточной, а значит отдельной.
Не то, чтобы я сейчас говорил это про Ди. Я ведь понимаю, что ее жизненный путь только начинается, понимаю, кто она и откуда, ведь я знаю такое про себя. Хотя с позиции моей теории вертикальной миграции, ее стартовый уровень ниже, она прямо совсем из хутора. Красноярск больше и индустриальнее всех городов Крыма вместе взятых, а Ди родом из крымского городка Артемовск в 30 тыс, что в два раза меньше того Шарыпово. Может, здесь она впервые почувствовала себя богиней, здесь как раз такое место для белых женщин.
Она только начинает путь, и видит его по-своему, как она может увидеть или представить меня, ведь мы так далеки. Значит и оценить не может, да и не должна. Понимаете, здесь в Гоа большая часть людей мечтала тут оказаться, считают достоянием иметь возможность бывать здесь, приезжают десятилетиями. Это я, как белая ворона, один такой похоже, сосланный из большого мира на перевоспитание.
Я научился почти не выделяться, научился любить имеющуюся простоту, научился быть официантом в кафе, потом владельцем кафе, и научился любить обитателей этого перевернутого индийского мира. Ди – один из таких обитателей, мечтавший жить здесь. Это так странно, так далеко, но ведь я здесь, и, наверное, я теперь тоже стал перевернутым через все это. Наверное, позже я с опухшим недоумением буду читать эти строки, но навсегда останусь благодарен, буду чтить память и дружелюбие этого еще одного мира, принявшего меня в худой час.
А как же, спросишь ты, мои сиськи? Для кого я их лепила и кому снимаю их в сториз по пять раз на дню? Правильный вопрос, моя нежная Ди. Лепила ты их по делу, только одной внешности уже недостаточно в большом белом мире. Здесь да, здесь и твоей белой ладошки уже за глаза для всевышнего почитания и облизывания песка миллионами индийских мужчин.
А там у нас это базовый комплект, так сказать, по умолчанию входящий в поставку. Красивость человека (и мужчины тоже) уже подразумевается, она стала следствием самоуважения, здоровья, любви к себе. И еще красивость теперь слишком финансово доступна, особенно красивость пластическая или косметическая. Два миллиона рублей даже в Москве, даже сейчас, зимой 2025 года могут сделать из кого угодно почти кого угодно.