акульство
Никак не удастся раскрывать характер обстоятельств, взаимоотношений и переживаний, если обойти стороной сущность участников. Со мной уже, более-менее, что-то понятно, хотя и сама книга направлена на раскрытие, прочтение, осмысление, принятие внутренних сопротивлений, процессов, особенностей, а задачей творчества является повествование жизнеописания, как такового. Можно сказать, без определенных конечных целей, которые, однако же, время от времени придумываются.
И все же, продолжим речь о Юле Г., как активнейшем участнике внешних процессов вокруг меня в течение того года. Наша работа была взаимной, она также поддерживала, вдохновляла меня стержневым образом, воцерковила, привела к причастию, чего прежде я не делал никогда. Так же и то живое выступление в г. Владимире случилось при ее активной поддержке, сменившейся в последний момент таким же стойким противостоянием. Даже более того, это было нашим совместным инфобизнесовым предприятием с перспективой на дальнейшие гастроли. К сожалению, совместить работу и личную сферу мы не сумели по разным там причинам.
Помимо внутренних конфликтов, приличные перегрузки в низких волнах эмоционально определенная (каналом 30–41) Юля получала от сломанного напрочь шаблона ухаживаний в отношениях со мной. Воспринимать подобное бесстыдство ей, как никому было тягостно, ведь всю осознанную жизнь прежде Юля покоряла мужской мир, а не наоборот. Попросту жила через них, продвигала личный интерес, искала и всякий раз находила теплое место, что, кстати говоря, не умаляло и личных трудовых заслуг.
Волей-не волей, приходилось наращивать мастерство обольстительницы, как раз через совокупность манипулятивных инструментов типа «настоящего мужчины». Успех сменяется досадой, и так по кругу год за годом, а там уже кто на что учился. Продавать обольстительную молодость можно до поры, и если на том поприще не сложилась стратегическая долгосрочная мудрость, то исход будет так себе. Она не была циничной содержанкой, и не была ангелом безмятежности, она таранила пространство, как знала, как могла и как хотела, закономерно получая результат, причем более, чем ощутимый финансово. Выступала на эстраде, лицо сияло на билбордах по Москве.
Издавна ведь женщины учатся помыкать мужчинами, как ковбои объезжают строптивых лошадей. Текущий мир – это мир женский, в определённом смысле, пережиток системы коллективного выживания. Чтобы наращивать генофонд человечеству нужно обслуживать деторождение. Потому религиозные и социальные институции основаны на почитании женщины. Это вполне биологично и здесь я крайне согласен с автором книги «Апгрейд обезьяны», отметившим вот чего:
«В общем, только когда наши предки вышли на равнину и поневоле стали хищниками, они приобрели все то, что нужно было иметь, чтобы стать хищником: дом, чистоплотность, блох и вонючие экскременты. А также мораль, коллективизм, самоценную любовь к охоте и терпение.
В общем, как только появились земледелие и экономические отношения, разводиться стало плохо, а жить вместе всю жизнь – хорошо. Это было против природы, но за экономику, поэтому закрепилось социально – в обычаях и религии, которая всегда стояла на страже общества со своими сверхавторитетами и адской палкой»;
«Если моя самка постоянно сексуально сигнализирует чужим самцам о своей готовности к коитусу, то это может кончиться половым актом. Сексуальная провокация повышает вероятность случки. А это грозит беременностью и появлением чужих детей, которых потом придется бросать с Тарпейской скалы… И ладно бы только бросать со скалы! Главное – как отличить своих от чужих? Кому оставить наследство – стада, землю?.. А вдруг это не мой ребенок?.. Нет, лучше уж, от греха подальше, ограничить сексуальную сигнализацию.
И ограничивали. Ссылались на Бога, который-де запретил прелюбодеяние… Но жизнь все равно брала свое. Животность брала свое. Социальные устои требовали моногамии. А животность требовала моногамии с периодическими изменами. И измены эти случались сплошь и рядом даже в христианской Европе. Для перегретого пара сексуальности культурой был даже придуман специальный предохранительный клапан – карнавалы.
Европейский карнавал – то же самое, что древнеримская сатурналия. А древнеримская сатурналия – все равно что древнегреческая вакханалия. То есть собираются люди, принимают наркотики (чтобы снять моральные тормоза и для пущего веселья), и начинаются сексуальные оргии без всяких ограничений. Подобные мероприятия до сих пор практикуются в некоторых небольших религиозных течениях, в том числе христианского толка. Раз в год сектанты встречаются и… В светском мире эту же роль исполняют клубы свингеров. Ну а те, кто не сектант и не свингер, просто периодически по-тихому изменяют своему супругу».
И вот как тут спорить?! Государственно-властная политика позднего средневековья по организации и упорядочиванию системы общественных отношений, направленной на цивилизационный прорыв. Веками воссоздавая этику непорочности, мы ограничивали сексуальную вольность, и значит через ряд промежуточных уровней – подконтрольность единому центру.
Где есть место социально-ответственному закрепощению, есть и лазейка на высвобождение, когда жмут ограничительные меры, а значит нужны и свои герои-медвежатники, способные хакнуть моральные оковы. Так, что миру никуда без таких, как мы с Юлей Г. (и подрастающей Ди). Семья в срезе социально-политическом и особенно в религиозно-благопристойном – вещь уникальнейшая и универсальнейшая, как манипулятивное изобретение, и здесь придется снова сказать чужими словами:
«…знаете, что происходит сейчас на планете? Глобальная рефлексия. Вот отчего вдруг такая любовь к телесному низу, такое напряженное внимание к собственной животности. Узнавание себя в том звере, который отражается в зеркале. Цивилизация с тревожным интересом напряженно всматривается в себя самое. Человечество осознает, а главное, принимает себя таким, какое оно есть на самом деле, – жадным и глупым, похотливым и страдающим от невозможности обладания самкой… Животным. Столетиями все животное, все телесное неумолимо укрощалось моралью, церковью, приличиями. Человечество упорно давило в себе зверя. Но зверь периодически вырывался, как пар из перегретого котла, сея смерть и безобразие…».
Вопреки разным гуманистичным и либеральным измышлениям, большая часть людей живет той самой древней прошивкой. Женщины в том числе. Эта программа в голове. Когда она одна, то иногда умеет качественно убеждать себя и окружающих в эмансипированном прогрессивном мышлении вроде самобытности, самодостаточности, чистоте помысла, и даже местами инфантильной наивности, хотя и с меркантильным оттенком.
Верховенство семейных и религиозных ценностей всегда имеет место, только нередко выдается за единственный мотив, и тут все честно, ведь в большинстве случаев женщины, да и прочие люди, действуют из очень такого субъективно-удобного восприятия «доброзла». Им хочется думать о себе в гуманистичном толке, и они думают. Им нравится использовать шаблон «настоящего мужчины», должного им по факту с рождения, и вот они всю жизнь тестируют эту гипотезу на жизнеспособность.
Как-то мы тут на днях затеяли с сестрой Марией (пусть вас не смущает христианское звучание) подобную философскую беседу на жизненную тему «Мужчина тоже человек». Она делились откровениями тех лет после моего слива из брачно-семейного уклада. Тогда ведь оно было, как гром в красноярских прериях, сквозь который, с виду идеальная семья, образец для подражания вдруг разлетелась в щепки.
Ей (сестре) пришлось спешно переосмыслить именно эту категорию, что «мужчины тоже человеки», даже если кулуарно (на женских пятничных заседаниях) значимость этого обстоятельства задвигается куда подальше. Ничто из ничего не берется, людям приходится игнорировать развивающиеся предпосылки перемен или намерено, или по невежеству.
В любом случае, прикинуть что к чему ведет бывает очень нетрудно при желании. И она прикинула, вовремя ухватившись за потребность все-таки поуважать мужское достоинство в добровольном порядке. Знаю, что в то время ухватилась не только она, много семей уцелело ценой моего примера.
Впрочем, в бочке меда всегда есть ложечка ушловатых женщин с хищным устремлением. Можно сказать, их существование порождено миром авантюрнх мужчин, желающих жить путём искаженной под себя популистской социальной доктрины «доброзла», либо тем путем, что единственно им доступен и известен. Им стойко требуется бой, нужен сверкающий риск и бурлящая лава, они ищут роковых женщин ради особого спектра эмоций. Всякий игрок ищет игру под себя.
Это вселенский баланс. Создаются «точки слива» для людей, «натаскавших» витиеватыми путями, и имеющих на глубинном психическом уровне потребность расплатиться. Им предоставляются возможности в форме женщин-содержанок, взяток, филантропии, СВО, санкций и прочих потрясений. Они охотно лезут туда, не сознавая причины сами, да остальным и нет до того дела. Веками известная «десятина» работает, но отдавая десятую долю дохода можно лишь удержать имеющееся положение дел.
Качественное же преображение души и тела всегда стоит дорого. Возникает лишь условный казиношный гомеостаз, где одни разгрузились, а другие обрели. Условный, потому что игроки, живущие друг через друга, все равно остаются в плену игры, ищут новый раунд, ищут соперника порукастее, и готовы понести расплату. Хотим мы или нет, но обязаны себя проживать себя.
Иначе мы все равно найдем «точки слива», например, в виде алчных родственников или «прострельных» бизнесов, где на вложенный рубль обещают три, и уже завтра. Или, например, маржинальный криптотрейдинг в начале февраля 2025 года с ежедневными ликвидациями размером в бюджет Беларуси. Если пожадничаем на «точки слива», подоспеют неприятности уже не только финансового характера. Такие вещи постигала Юля Г., да и почти каждый из нас, пока не разберется с внутренним религиозно-меркантильным конфликтом.
В рамках брачно-семейной прошивки, женщина вынужденно полагает, что ее призвание в жизни главным образом заключается в правлении над мужчиной (как вынуждено призналась сама себе и сестра Мария), в постоянном поиске баланса между очевидным давлением и незримым кукловодством, исполняя среднее между камердинером и карабасом-барабасом.
Ум человека научился исключительной изворотливости за последние тысячи лет, особенно женский ум. Лишенный ударно-мускульного аргумента, он вынужден плести изящество игр, основанных, скорее на управлении эмоциями, в том числе через сочную промежность.
Есть игры потемнее, такого негласного змеиного свойства, что-то вроде хитрости, подлости, зависти, сплетен, коварства, заговоров. Есть посветлее уже публичного характера с оттенками духовенства и благородства, вроде любопытства, обольщения, плаксивости, флирта, похвалы, разного эзотеризма с ведическими женскими энергиями, созидающими из бесполезного мужского болванчика существо Божьего лика.
Манипуляциям нет числа – и это женственные проявления, эластичные, грациозные, обтекаемые, влекущие, опутывающие. Любое общение включает манипуляции. В каждом они присутствуют, и владеть ими придется обучаться. Это социально полезно, и, как вы уже понимаете, – очаровательно. Магу-мужчине всегда следует развивать женственность для баланса, естественно сохраняя первостепенный акцент на урождённых свойствах брутальности.
Женственность мужчине необходима именно по причине перманентного участия во всевозможных межличностных отношений (не только с женщинами), которые всегда с избытком наполнены игрищами разных слоев метасообщений. Чем в нас больше их, тем мы лучше понимаем их, и тем успешнее среди нас благодаря навыку идентификации и переваривания эмоций. Начиная с определённой черты мужчина может начать знать женщину, едва ли не лучше самой женщины.