служба призовет служителя
По мере принятия решений силы или решений слабости, мы склоняем внутренний баланс куда-то, и становимся все больше какими-то. Темными или светлыми. Как думаете, в каком легионе играет тот агент Ди, который постоянно склоняет ее к участию в подпольных казиношных наркопати, чтобы она искрила обстановку своим присутствием и воодушевляла обдолбанное ворье?
Коварный враг всегда обольстителен, он заставляет считать себя другом, делает удобные своевременные одолжения, как бы заботится, дает водителя, охрану, чтобы не приставали, и заодно обеспечивает кураж, вещества, курево и ночной оголтелый кураж легких денег за молодость и красоту востребованной белой женщины. Тут ведь еще и расовый критерий имеет место, индийцы хотят, чтобы их развлекали именно белые женщины за деньги. Как бы колония наоборот.
Дело, конечно, не буквально в расизме, как факторе биологических различий в ДНК, и уж точно не в фашистской романтике. Расизм всегда создается культурой, вообще, на мой взгляд все вокруг создано культурой, т. е. отношениями между людьми. И здесь все не так просто, мы действительно неравны, исторически и геополитически мы детерминированы по-разному. Однако, в бытовом понимании достаточно очевидных вещей.
Когда я появляюсь в индийской или вьетнамской провинции весь двор головы сворачивает, просят сфотографироваться не говоря, если рядом идет голубоглазая спутница с вываливающимся декольте. Но что будет с горожанами, появись в мытищинском предместье одинокий индиец или вьетнамец? Именно – ментов вызовут документы проверять, или цыкнут, как максимум. Так что нет смысла вспоминать про равенство и братство.
Расизм, как и любая форма дискриминации опасен, когда становится критерием правового регулирования. Культура же всегда несет код различий, в том числе по расовому признаку. Игнорировать эти обстоятельства также невежественно, как ЛГБД, патриотов и врагов народа, дружественные или недружественные страны, социально-экономическое расслоение, и прочие критерии различий между нами, включая, конечно, сыроедов-нелегалов, почитателей американского культа пасхального кролика и непризнанных, но малочисленных сусликофилов. Мы знать, как умеем запудрить голову друг другу дутой важностью, лишь бы продолжать пиздеть себе и окружающим по субъективно значимым текущим задачам.
И думаете, я могу, хочу или буду скрывать эти наблюдения от Ди, как бы тепло ни относился? Особенно, имея в виду мои 18–58 и 50–27, ведь я не только носитель и хранитель ценностей, я еще и сканер чужой ущербности, неполадок и вранья в сфере своей специализации. Верно, не буду, и я либо выжгу эту черноту из нее, либо внутренняя гиена унесет ее гаснущую душенку подальше в бесовское логово, как Юлю Г. Прыгнуть выше головы обычно не удается.
В течение того года мы работали, мы бились вместе с ее светом против ее же тьмы, где она отказывалась даже от зачатков жизни «по правде». Висеть на манипуляциях трусливым отцом ребенка куда проще, чем увидеть реальность, и шагнуть к Богу, которого она, без сомнений, действительно любила. Жить «по правде» всегда означает избавиться от вранья, а это вранье обычно имеет материальную форму. Придется отказаться от «легких» денег, подарков, стимуляторов счастья и ночной жизни. А любая аскеза требует силы воли и стрежневой мотивации делать правильные вещи взамен удобных.
Ночная жизнь, кстати, – тоже логово чертей. Это такое специальное дьяволическое место, оно вне сомнения, потому нас так и притягивает, что опорочить Душу куда проще, чем облагодетельствовать. Что стоят для Ди мои призывы одуматься? Для этого нужен вес отношений, должна быть ценность, и внутренний баланс должен близиться к свету, чтобы протянуть руку посланнику этого света.
Нельзя вытащить того, кто хочет закапываться, даже будь ты воином любого хренова Ордена Света, ты не властен на поляне Тьмы, и пока человек рвется в трясину обеими руками, спасение и спасатель обречены на поражение. Нельзя, если действовать в лоб, как я пробовал по началу. Однако, вызов рождает реакцию, где мне надлежит или уйти, или проявить гибкость, так сказать, взять хитростью. Если ее вражеский агент коварством дружелюбия заманил ее в ночную чернь, то, вероятно, я смогу с ним потягаться, предварительно заручившись лояльностью геены внутри Ди.
Такие переключения в ней довольно заметны, и если, скажем, внешне выражать принятие ее сомнительных решений вместо рьяной критики, то можно обеспечить большее расположение, а значит больший шанс на калибровку ее поведения в нужную сторону. Врага нужно сначала заманить, усыпить бдительность, а потом только обезвредить. Это как с детьми, если их наказывать, ограничивать и отвергать, ты разрушишь контакт, упустишь влияние и воспитательная коррекция точно провалится.
Как бы я ни любил Ди, она будет сжигать мои усилия раз за разом, поддаваясь власти геены и легкости «скользкого» пути. Чернота не позволит святой Душе ухватиться, войти в объятия, даже несмотря, что когда-то она сумела протянуть ручки с немым призывом о помощи. Моя аура безмолвно считывается, как служба спасения, причем человеку не нужно объяснять, чем именно я могу помочь.
Думаю, именно ее светлость заставляет ее появиться здесь рядом, за столом в моем «силовом» кафе «Дюнс» на побережье в те моменты, когда работают именно над этими строками. Даже беззаботно занимаясь своими (опять же черновыми делишками) в телефоне, сидя рядышком за столом, ее глаз волей – не волей, да зацепится за буквы на экране. Ведь она уже знает, что моя нежная Ди – это она, а нечто праведное внутри словно хочет изобличить чернуху, обращая внимание к прямому описанию – вот этому, что и вы сейчас читаете.
Ее реакци вполне сносная, почти игривая, без возражений и гнева. И это хороший признак, значит мы движемся. Душа как бы и так знает, какова специализация спасателя рядом с ней, имеет соответствующий запрос, и сама помогает как может. Мы работаем сообща против геены разврата. Потому большинство женщин здесь меня сторонятся, отводят глаза, ведь там внутри оно все знает. Видит служителя Ордена Света, но довлеющая геена изнутри уводит в сторону от неизбежного экзорцизма.
Пойти в отношения со мной для женщины означает встретить эту самую черноту, и надломить ее еще больше уже с моей поддержкой. Технически (для людей здравомыслящих, которые не верят вот в это все сектантство мистическое) сказанное означает, что я выжгу весь черно-бесовской круг общения, уберу средства и атрибуты порока, может быть, заберу «лихие» деньги так или иначе.
Мне придется быть рядом во времена исступления, принимать камни, вопли и бесовские проклятия, источаемые, когда чернь вынуждена подвинуться внутри тела человека. Экзорцизм только звучит так по-церковному экзотически, а для меня это такая работа, и я знаю свою службу. Звучит сумасбродно, самонадеянно, а то и безумно, согласен, будто сдвинулся, и говорю сам с собой, однако делать иначе уже не имею права, и жизненные ситуации подтверждают повышенные требования к чистоте и благодетельности моего поведения.
Стоило избыточно погрузиться в чернуху с теми ночными проказами на ДР Талгата в конце декабря 2024 года, как был щедро остановлен об стену. Забралось деньгами, и машиной, но урок я понял: атрибуты черноты тащат в пропасть, а я ведь и человек тоже (подвержен соблазнам), как, скажем и священнослужители в храмах. Мы также имеем внутренние побоища с бесами.
Пребывая во Владимире в 2022 году, благодаря Юле Г., я воцерковлялся, мы ездили по храмам, достаточно говорили, в том числе с монахами, служителям и друг с другом. Она очень погружена в доктрину трушного православия, брат имеет богословское образование, мать чуть ли не монашка и деятельно вовлеченная прихожанка. Это были очень глубокие познавательные беседы вечерами напролет, особенно в Дивеево. Они говорили тоже самое, что видят бесов в людях, и видят их в себе.
Мы говорили на одном языке, у нас получалось справляться с демонятиной. Я бы их не оставил, но в какой-то момент стал сливать одну за одной битву с ее чертовщиной. Может я так как бы подвел ее (в этом смысле, что не выстоял), и может поэтому сейчас так внимателен к Ди, видя очень похожую историю, только сейчас она не помогает мне, как помогала Юля своими периодическими «включениями». Хочу сказать, что поначалу Юля все больше прибывала в праведной осознанности, справлялась с провокациями теней, а потом геенна полезла сильнее.
Особенно, когда Юля спустя девять месяцев знакомства добралась до первой книжки. Из нее тогда извержение целое хлестало, ведь глядя на мои откровения человек невольно вспоминает свои «пыльные шкафы», будто бессознательное подгружает в работу отодвинутые больные истории. Это как вдруг заявиться к дантисту спустя пять лет после начала кариеса, или приехать на шестилетней БМВ к дилеру на техобслуживание масло менять, а отхватить пару листов рекламаций. Уж, лучше бы не ходил вообще, чем теперь знать и бездействовать.
Жизнь подкидывает раздражители в наше общение с Ди, давая зацепки для неудобных разговоров, предоставляя конкретные ситуации, которые нельзя игнорировать. Она ведь сама доносит такие истории, закономерно получая разнос, и обижаясь в ответ. И ее обида теперь принимает все более угрожающую остроту, все более точно зеркалит мои заносы как бы праведника хренова. Любые отношения учат обоих, всегда есть базовые и фоновые темы, отрабатываемые партнерами, особенно, когда один из них (или оба сразу) винит, разоблачает, поучает другого, противопоставляется и выгораживает себя.
Ведь и само обличие человека меняется, когда в моменте охватывает чернь, или скажем, свет. Каждый из вас такое знает. Мы видим, когда человек светится, излучает благоговение, и когда разит гниющим злом. Потому, что нет никакого человека, есть сложнейшая динамическая система, с постоянно плавающим балансом «доброзла». Шаг туда, и ты такой, шаг сюда – и вот такой. Это обнадеживает, ведь пока мы живы, можем облагодетельствовать и себя и ближнего своего, а финальный счет подведут при смерти.
Вот там и придется узнать многое, а пока каждый в игре. Я ведь говорю своей Ди, мол, перестань вестись на эту хрень, смести фокус на творчество, на ювелирку свою. Да, будет трудно, но ты теперь не одна, я поддержу и все решим, если будет кассовый разрыв и упадок духа. Вроде бы, как может женщина спорить, когда ей дают поддержку взамен отказу от саморазрушения? Здоровая Душа не может даже подумать о дилемме выбора. А штука в том, что еще рано, что слишком сильны там внутри недоверие, сомнение и подозрения.
Мне придется еще поработать, прежде чем смогу увидеть результат. Нет всесилия, кто-то умирает, чтобы другие жили. Может ее место в другом месте, тогда нашего сближения дальше не будет, история на том и остановится, хотя я не думаю. Просто так подобная привязка не рождается, это будет реально глубокая работа. Я ведь и пишу все это сейчас из некой досады, обиды и расстройства за бессилие. Здесь не только книга, это еще и дневник-исповедальня для меня, я делюсь разным.
Не герой, не воин, и не стена бетонная. Просто человек со всеми вытекающими, и я также постоянно тестирую, какой я сейчас, изнутри текущих раскладов. Вчера был рассудительный, а сегодня через Ди, какой я теперь? Это сильно другая картина, и ее не подмазать под идеальную. Иногда ведь хочется прекратить дуэль, уйти в сторону подальше от усилий, например, заместить одну привязанность другой. А вдруг поможет? Что если сейчас поможет? Это можно выяснить только на деле и только в этом «сейчас».
Вчерашнее «сейчас» уже известно, оно не давало избавления от тягот любительства, но что, если теперь прокатит? Просто подумать про другую женщину слишком легко, даже кажется, что становится легче. Тем более, что другие есть, ждут на расстоянии вытянутого звонка или смс. Просто дзынь и ноги раздвигаются. Только думать о таком недостаточно, нужно на деле. И пока не ступишь, не узнаешь. И вот я пробую иногда, что, если заместить мою Ди на другую страждущую, вдруг отпустит? Делаешь шаг – просто смс – и блевотный рефлекс внутри. Нет, изнутри приличного любительства уже вариантов нет, только отбыть номер по-честному. Вот сколько отведено драмы, сколько и сожрать.
Можно взять других женщин за последнее время. Там было притяжение легенькое, чахлое такое притяжение. Мы поработали немножко, например, с Юлей К. (Рефлектор 5/1, вы узнаете ее чуть ниже), буквально несколько дней общались, и отпустило. Дал ей направление в Дизайн и ушел, в ней все нормально, а значит нет потребности продолжать. Я не нужен там, где все нормально, мое место в кризисной возне, где ставки на Душу высоки, и где нужно тонкое мастерство. Жизнь ведь воспитывает Мастеров разного уровня спасительского ремесла для разных случаев.
Можно сказать, что я как бы работаю на Жизнь, исполняя призвание служить людям в собственной манере. Без званий, благодарностей и премий. Взамен Жизнь (или Бог, если угодно) дают неприкасаемость от нападок вражеского легиона и содержание в необходимом и достаточном объеме. Такая вот госслужба, куда я так хотел со школы, хотел служить и защищать. Только видел я все куда проще, ведь военнослужащим полагаются ксивы, табельное, власть, почет, погоны там всякие, схемы, коррупция, госзащита и сентиментальность ЧКистов, как исторической опоры Государства Российского.