фатальный выбор, вертикальная миграция и НХЛ
Всякий раз при возникновении любовных помешательств приличной силы, им предшествуют увесистые мохнатые предпосылки. Природа сложностей во взаимоотношениях, к примеру, с Юлей Г. с самого начала была очевидна. Кто бы еще смотрел на это, а вот А.В. видел и предупреждал о фатальности выбора, только кто бы его слушал. И вот так всегда. Уверен, что и прежде мне говорили многое о многом, и про диверсифицированное инвестирование в частности.
Ринат на моих глазах уже начинал это делать, в 2015-м купил первую квартирку, а Серега (с радиорынка) уже пять или шесть прихватил на тот момент. Оба они, к слову, родом из мелкий поселений, размером с Казанский вокзал, зато у них был созидательный родительский пример. Пусть звезд с неба им не нужно, зато перебраться в Красноярск смогли, обустроиться смогли, и плотно закрепились на том уровне, вероятно, максимальном для них. Уверен, сейчас ребята существенно приросли в капитализации. Нам вообще много чего говорят, только для фильтрации информации нужна зрелось, и у каждого она какая-то своя, постигаемая с годами, пропорционально личной работе.
В шестой книге я рассуждал на счет вертикальности жизненной миграции, согласно которой каждому человеку надлежит перейти на вышестоящий уровень. Родился в поселке – дорога в райцентр, в городке на 60-100 тысяч – езжай в региональный центр, вроде Красноярска. Родился там – вали в Москву, а из столицы путь только на международный уровень. Миграция «вниз» деструктивна, как и сопротивление к шагу наверх. Мы ведь или живем, или умираем, хотя каждый мерит по себе. Нельзя оставаться там, где родился. Нельзя.
Вот Ринат и тормознул в миллионном Красноярске, вероятно, оставшись более чем удовлетворенным на эту жизнь, ведь его отец и старший брат так и не позволили себе выбраться из Шарыпово на 50 тыс. Кстати, как и бывший тесть застрял в своем Ачинске, где теперь постоянно сидят мои детишки, впитывая пролетарский дух соседей и испражнения глиноземного комбината.
У тех, и у этих всегда была финансовая возможность переместиться в любое место мира, но уклад в голове не позволил. Тесная связка с окружением тем и пагубна, что ограничивает, ты постоянно ровняешься на них, барахтаясь в паучьей банке. С другой стороны, кто сказал, что решение одно на всех? Это ведь просто мое мнение и наблюдение, а если людям хорошо и так, то стоит порадоваться.
Другой пример. Одно время мы с бывшей женой Ксенией периодически встречались с Александром Семиным (хоккеист НХЛ) в Красноярке и окрестностях, плавали на яхте под вертолетом на его свадьбе с Аленой, подругой Ксюши. Тот мир не был моим, меня пустили осмотреться на время, как в галерею. Он не стал так же и миром Ксении. В известном смысле, туда по уши погрузилась лишь Алена, которая до знакомства с Саней была вполне рядовой провинциальной простушкой, как и все мы.
Со слов Ксюши, в определенный момент на руку и сердце Александра, уже сверкавшего на хоккейном пьедестале, претендовала также Аня, позже ставшая женой того самого Димаса из шестой книги, утонувшего в июле 2017 года. Очевидно, Алена оказалась проворнее, и ловко запикапила НХЛовца в кевларовые сети той самой безграничной и, естественно, бескорыстной любви на веки. Охмурить незатейливого хоккеиста – не значит запудрить мозги его всевидящей маме, благодаря надзору которой, он, собственно, и засверкал. Властная мама начала строить теперь и Алену.
Насколько я помню, даже после свадьбы и ребятёнка, дуэль двух владычиц за домашнее доминирование над Саней и его счетами продолжался. Как бы тем моя жизнь и любопытна, что, странствуя между мирами разных людей, удается наблюдать, как себя самого в разных условиях и декорациях, так и тех людей, зачастую полностью убежденных в единственно возможном мире, «доброзле», и непоколебимости их версии здравого смысла.
Как-то был случай, когда пришлось выкапывать из вязкой глины мою двухсотку, засаженную девчонками, пока я спал от разгульной усталости. Как известно, чем круче джип, тем дальше трактор. Даже двойной буксир не помогал. Двойной – это когда вяжется канат к одному буксиру, а его еще к одному. Может помог бы тройной, но веревки порвались.
Тогда мы с Саней отправились в близлежащую деревеньку на другой стороне озера Беле (республики Хакасия) на его гидроцикле. Бестолково побродили, пытаясь раздобыть канаты и лопаты. Местные жадничали, а Саня, очевидно, был достаточно воспитан, чтобы отказаться бравировать звездно-спортивным статусом, да и вряд ли кто в степях Хакасии знает за хоккей.
Можно ли сказать, что если он к своим двадцати годам стал звездой НХЛ и долларовым, то его результативность и личный рост во всех отношениях продолжит тот же экспоненциальный скачок? Может он пойдет в политику на каком-то красноярском региональном уровне, вроде депутата ЗакСобрания, но это скорее уже пенсия. Вектор на социальный успех останется, но кривая роста точно станет более пологой, пик пройден.
Он махнул сразу через все уровни вертикальной миграции, поднявшись из Красноярска к звездам НХЛ в США. Отчего-то там он не задержался, может обратно потянуло провинциальное окружение, ведь у всех есть нюнсы. А может, провинциальность все время сидела внутри, а двигался вперед чисто на бесконечной силе воли и молодости.
Странно, хотя и знакомо (по моему камбэку из США осенью 2006), но все равно необъяснимо для меня, зачем он вернулся обратно к тому, с чего начал, ко всем этим людям, в круг к одноклассникам. Имея все возможности, вернулся в исходную точку. Взял в жены провинциалочку Алену, уселся жить снова в Красноярске. Начал ездить с нами колхозниками копать машины в хакасской глине. Похоже, это и есть его мир, а то была командировка. Ясное дело, «вы не понимаете, это другое». Теперь он, как почетный житель Красноярска, вернулся с добычей и регалиями, но в этом все и дело.
Ему это нормально, ему достаточно было сгонять туда, как на вахту и вернуться. Даже не в Москву, как коллеги по шайбе, вроде Овечкиных и Малкиных. Я думаю, дело в линиях индивидуального Пути, и еще, может в сепарации, в отсечении корней «дома», когда мужчина именно уходит из родительского дома, а не волочет его за собой.
Да и что я вообще могу знать про него или других людей, все только догадки и пальцем в небо или вилами по ручью, причем на тот далекий момент, когда я сам еще был в Красноярске и в семье с Ксенией в 2017 году. Жизнь несет всех своим чередом, кидая из точки в точку, а все эти попутные наблюдения имеют только внутреннюю ценность для нас же самих, да и то ценность очень условную.
Будучи обусловленым близкими (в особенности мамой), Александр постоянно чувствовал себя обязанным перед всеми иждивенцами-родственниками и даже ребятами из бедного детства, покупал им игрушки, одалживал свои. Мама его вырастила, таскала, поддерживала, вдохновляла, и вполне открыто теперь присваивает успех. Все это точно к чему-то приведет, и не факт, что к росту психоэмоциональной устойчивости или зрелости самого спортсмена лет так через десять-пятнадцать. В любом случае, придется и ему пройти положенный жизненный опыт во всем многообразии.
Ксения, кстати, осталась в том окружении, в том числе продолжает вполне светскую жизнь международного уровня, о чем так ненавязчиво делится в инсте (@kseniia_gravdan). Для нее это тоже неплохо, перешагнуть хотя бы одну ступень вертикальной миграции. Правда ее перенесли заботливые руки родителей, как и Рината, кстати, потому, может, они и не взрослеют толком, ведь любые маневры чужими руками чужими заслугами и остаются. Может им еще предстоит что-то впереди, и мы точно увидим что.
Иногда я все же думаю, какую цену заплатил, уйдя оттуда в частное плавание, выбрав весь этот странный Путь. Впрочем, спустя годы, я научился (хочется думать) для начала уважать свой же выбор следовать личным маршрутом, и теперь начинаю замечать накопительный инвестиционный эффект. Это как пойти в институт после школы вместо трудоустройства. Да, в моменте ты теряешь в деньгах, связях, признании и реализации, но в перспективе десятилетий – еще поглядим.