чужой везде, и «мы» внутри
Навык разрешения внутренних проблем через писательство подкидывал масла в огонь, обостряя общее меланхоличное состояние. Изнутри бушует беснующееся напряжение, требующее выхода. В такие дни я не мог просто сидеть, просто дышать или как бы расслабиться, отвлечься от трясучки. Внутри что-то пульсирует, будто под кожу влили горючее и воспламенили. Да и писать толком не можется, хочется бежать или орать от напряжения.
Пружинящее время подкатывает комом в горле. Отчасти похоже на те бесноватые дни в 2019 году, когда Женя начала ездить в свинг-клуб, оставляя меня дома сгорать в бешенстве припадка бессилия и рвущегося сердечного мяса. Тогда приходилось по два раза в день ездить на изнурительные тренировки, и все равно случались приступы раздирающего давления. Оно поселилось в области солнечного сплетения, постоянно расширяясь. Приходилось выбегать на улицу орать во все горло!
Едва ли можно утешать себя, что однажды сумеешь восстановить достаточный контроль над эмоциями, определяющими власть инстинкта над осознанностью. Приходилось каждый день вести это сражение, видеть его. Вместе с тем, хорошо бы знать, что никакой борьбы не нужно, нельзя воевать с собой. А многие люди попросту в гробу вертели всю эту близость и эмпатически тонкую душевную связь. Прямо или косвенно, но иначе не могут, может, истинно не знают такой чуткости, откуда можно согреть одним взглядом, укутать шёпотом и раздавить безразличием.
Да, весь этот Концепт словно олицетворение противостояния света и тьмы в Александре А. Да, Концепт и есть он. Все вокруг него есть он. И его читатели, и последователи, и надменно безразличные, даже критики и сочувствующие через замочную скважину. И небо, и трава раскрашены кистью, которую держит лишь он сам, а потому роптать, или ждать внешнего тепла нет оснований.
Пожалуй, именно эмоциональная чувствительность определяет человека, организует материю повседневности, формируя психику день ото дня. Я не смогу уже отдаляться от себя, оборачиваться стало некуда. Гипотезу альтернативного проживания (вне взаимодействия с А.В.) я исследовал сполна за тот год. Коварно зрели и ежедневно укреплялись мысли в голове, что А.В. был прав, что, выбрав Юлю вместо него, я облажался в сентябре.
Чем тяжелее давались встречи с ней, тем обстоятельнее винил себя за предательство «святой веры» в А.В., в наше как бы общее учение – Концепт, придуманное и описываемое мной. Хуже того, ведь с февраля 2022 года я начал украдкой от Юли высылать ему процент от поступлений, стремясь тем самым проложить энергомост от нее к нему. Подспудно возобновил практику ежедневных отчетов, стал писать ему старательно, трудолюбиво и почти безответно. Он охотно подыгрывал театру этой провинности, сухо и отстраненно награждая меня парой слов раз в две недели в ответ на десятки страниц пронзительной писанины.
Ставка на энергомост сработала, как мы теперь знаем. Через деньги можно примагнитить многое и отрезать тоже, кстати. Все те мысли об иной судьбе теперь можно с улыбкой закопать обратно, милосердной присыпав песочком. Дело же ведь не в Юле или А.В., дело в нежелании, невозможности и неготовности увидеть суть житейских уроков того времени вплоть до января 2023 года. Неизбежное взросление уже чеканило шпилькой по пятам, заодно цокая от упрямой слепоты: «Да подними ты голову! Тебе просто пора идти одному!» – говорило взросление на ухо.
Никак иначе нельзя ускорить жизнь, нельзя узнать все со слов, по книжками или из наставлений. Некоторые вещи придется выстрадать до белого каления. Более нет иного маршрута, нет места иллюзиям срезать круг на дистанции, пристроившись к идеям авторитетного мудреца. Все прочее и внешнее будет помогать, раскрывать паруса, ускоряя бег, затем поднимет в воздух, и там все равно будут именно мои ноги под крылом, идти надлежит своими ногами.
Женские провокации продолжились уже в июне 2024-го после расхода с Юлей С., ведь без нее я и не жил на этом острове Гоа, толком не понимал местный контингент и особенности людей, добровольно осевших здесь. Почти сразу же появится новое роковое, хотя и очаровательно наваждение – Алекса. Она не была первой после Юли С., не стала и последней, зато помогла качественно разглядеть в себе уязвимость лезть туда, где блестит. К счастью, раз за разом проваливались попытки втянуть к себе союзника, поделить с ним ответственность за последующую непонятную жизнь, усилиться гормонами страсти и влюбленности.
Уходить в неведомое пугающее сольное плавание слишком не хотелось. Теперь ведь это совсем другое дело, теперь нет и А.В., с его всевидящим критическим мнением из телефона. Какой бы демонизм не творился вокруг меня, начиная с января 2018 года, где-то рядом на связи был он, давал опору и своеобразную поддержку. Никак лучше бы он не мог разгромить нашу связь, чем учудил тогда в январе, так подло напав в спину. Теперь нет никого, и это одиночество стало более выразительным, хотя и каким-то знакомым.
Остались только Мы: это ты и я, как было изначально тогда, еще в 2006 году по приезду в Америку, помнишь? Помнишь, как Мы тогда брели на автовокзал в Нью-Йорке совсем одни с рюкзаком и $160 в кармане? Было холодно внутри, но мы ведь справились, а дальше все сделаем сами, ты просто помни и продолжай верить. К чему тогда жить, если не продолжать?
Думаю, еще и поэтому, уже 18 лет не могу забыть США, и то отважное внутреннее единение. Смесь страха, уюта и дрожи породили новый особый шёпот внутри: «теперь остались только мы: ты и я». Мне нравилось говорить себе «мы», словно там внутри есть кто-то еще, чтобы не так сильно бояться. «Ну, че, что мы теперь будем делать? Давай пошли вон туда, там будет виднее» – и становилось теплее.
Словно свалился на какой-то Марс без связи с Землей, хотя и с единодушно бесповоротным нежеланием возвращаться на эту Землю. Иногда замечаю слезу, глядя в зеркало, думая, неужели, никогда больше не вернусь домой на Землю, никогда не увижу родителей, детей, сестру и те самые березки. Да, кажется, это оно. Как бы теперь ни было холодно и одиноко, возвращаться на Землю я не хочу.
Может ее и видно через иллюминаторы инстаграма, вацапа и телеграма, все же мой мир теперь на Марсе, каким бы он ни был. На Земле теперь я чуждой. Чужой везде, и от этого бывает прохладно. Вся эта меланхоличная лирика только по началу тревожная, слезливая или сентиментальная, вскоре она трамбуется в фундамент. К тому же мир каждого человека заботлив, разборчив, и неумолим, он точно выполняет задачу, предоставляет необходимое, достаточное и посильное.
Затем и катаю все это здесь, стараюсь объяснить себе, как бывает в моменте, если дубовая голова не может принять и полюбить имеющееся. Вся эта обескураживающая химия влюбленности валится и косит неожиданно, и теперь, и потом, разбавляет, а то и отбирает начисто магию внутренней целостности. Ты просто всегда должен быть готов встретиться с провокацией.
Благо время теперь ускорилось, теперь все делается намного быстрее, и за Алексой пошла вторая, третья, четвертая, словом предоставились все условия для калибровки собственной позиции и очередного этапа экстренного взросления. Сейчас вот играемся с Ди, и рассчитывать на понятность, предсказуемость или планомерность никак не приходится. Это теперь такая марсианская жизнь, где дается тема, гремит, а потом исчезает вопреки закону композиции. То, что когда-то прежде было прологом теперь уже послесловие. Насмотренность исключительно важна для всех, а для кого-то просто неизбежна, и вы Мишка с Артемом даже мне не вздумайте мне жениться или размножаться до тридцати.
Сначала нужен опыт всесторонний по женщинам разных возрастов, разного происхождения, национальностей и стран. Впрочем, с вашей прошивкой мы еще поработаем. Столько партий разыграем на карте мира, когда подрастете и созреете до отца. Я вывел наш род на «марсианский» уровень, и вы тут очень пригодитесь, если перерастете мнительность «земного» ачинско-красноярского окружения.