К примеру, основной инструмент моего концепта состоит в лишение человека денег. Повсеместно признано, что сие деяние неэтично, а в ряде случаев откровенно бессовестно и даже противозаконно. Оно было бы действительно так, замкнись мы на том самом монадологическом подходе к человеку. И что бы эта нотка естествознания не осталась какой-то безжизненной, добавим немного прозы из «Книги Мирдада», где на пути восхождения по горе к цели путник последовательно лишался всего и вся, и вот дело дошло до одежды:
«– Если ты, старая женщина, потеряла всякий стыд, то я нет. Я стыжусь своей наготы, даже перед такой бесстыжей ведьмой, как ты. Но еще более мне стыдно перед невинностью этой девушки.
– Она унесет твой стыд, ты же облачись в ее невинность.
– Зачем девушке носить изодранные мужские лохмотья того, кто заблудился в горах в такую ночь?
– Возможно, чтобы облегчить его ношу, а также согреться. Бедняжка дрожит от холода.
– Ну, а если мне станет холодно, что мне тогда делать? Тебе совсем меня не жаль? Моя одежда – это все, что у меня есть сейчас на этом свете.
– Чем меньшим обладаешь ты, тем менее ты этим одержим.
Чем большим обладаешь ты, тем более ты этим одержим.
Чем более ты одержим, тем меньше ценен сам.
Чем менее ты одержим, тем больше ценен сам».
Стремление создать иллюзию спокойствия и атмосферы правопорядка в обществе выглядит исключительно нравственным для большинства людей. Узкий подход, так сказать, направленный на достижение человеком удовольствия и ограждение его от неудовольствия. Не более чем эфемерная попытка заглушить его внутреннее искание смысла, ведь никто не остается в полной мере удовлетворенным даже в самом правовом государстве в мире. Исключить преступность в мире никак нельзя, поскольку она является следствием несогласия глубочайшей природы человека с условиями проживания собственной жизни.