И мне очень захотелось поделиться тем вдохновением, которое открыла мне эта книга с третьего раза (первые два, когда я садилась читать ее, не могла уйти дальше главы о Понтии Пилате). Для меня самый гениальный момент в этой книге – когда Маргарита летит над ночной Москвой: «Свободна! Невидима и свободна!» – вот этот дух неповторим, это ощущение, столь яркое, столь мощное, столь глубоко женственное – так созвучно и желанно моей собственной душе, и так близко к тому, что я чувствовала в те московские дни – оно будоражило кровь, и оно кружило голову, и от него хотелось дышать полной грудью и жить не меньше, чем только так.
Мы запланировали в тот день несколько приятных дел: магазин «Республика», корейские здоровенные пельмени из рисовой муки – «пянсе» и еще что-то, уже не помню. Помню, что эти дела не принесли нам тогда ожидаемого удовольствия, но в тот момент, когда мы собрались уже было домой и подходили к метро «Маяковская», из-за угла появился указатель: «Музей-дом Булгакова 302-Бис».
Несмотря на то, что наши ноги уже ныли от усталости, мы решили свернуть во двор и оглядеть этот дом. Рассматривая фотографии, статуи и прочую атрибутику музея, мы дошли до двери в подъезд, за которой открывалось 4 пролета лестничной клетки, от пола до потолка испещренных надписями из книги, желаниями и прочим современным искусством.
На каждом следующем этаже мы говорили друг другу: «окей, еще один пролет – и домой». И так мы поднялись до той самой квартиры номер 50, в которой разворачивается действие романа, и в которой проживали, снимая комнату в коммуналке, Михаил Афанасьевич со своей супругой.
Мы осторожно потянули за дверь – она оказалась не заперта. Часы посещения подходили к концу, но нас впустили. Мы ходили по квартире и исследовали комнату за комнатой, пока, наконец не оказались у письменного стола, где под стеклом лежала страница из журнала с первой публикацией романа.