Возможно, что именно там, в Зоане, Мария услышала от своих учителей, что человек приходит в наш мир для страданий, но его страданиям всегда сопутствует любовь. И, может, с грустью и печалью они поведали ей тогда о том, что человек отвратил от себя Творца злыми делами, мыслями и чувствами, и что с этим тяжким грузом души люди умирают и с ним же рождаются: снова приходят в мир, чтобы вновь сеять зло и насилие. Возможно, она услышала о том, что только любовь Спасителя может прервать этот порочный круг: простить врагов, очистить души людей от пороков, принести осознанное покаяние.
Расстанемся на время с Египтом, оставим Марию и мальчика Иисуса с мудрыми учителями под сенью деревьев священной рощи Зоаны и вновь вернемся в Палестину, в ее северную часть – цветущую Галилею.
На холмах Галилеи, утопающих в зелени изумрудных лугов, к западу от горы Фавор, недалеко от Генисаретского озера, раскинулся не то город, не то поселение с названием Назарет.
В те времена Назарет был колонией есеев, названной так в честь основателя одноименного религиозного ордена – Незера. Эту колонию населяли люди, устремленные своими помыслами более к духовному, нежели к земному. Они вели строгий, аскетический образ жизни, отрицали все ценности материального мира и потому старались избегать мирской суеты, пагубных страстей и лишних переживаний.
Недалеко от Назарета был расположен большой город Сепфорис, ставший временной столицей провинции после смерти Ирода Великого. Здесь правил Ирод Антипа, который во всем подражал Риму. В попытках подражания он возводил пышные здания дворцов, театров и даже построил ипподром. Все в этом помпезном городе было пронизано духом погони за роскошью и чувственными наслаждениями. Сепфорис называли городом божественного цезаря – Диокесарией. Этот город был противоположным полюсом Назарету, жившему духовными устремлениями, отрицавшему грубые чувственные стороны жизни.
Духовные помыслы и дела есеев привлекали к ним немало простых людей из мирской среды. Это были люди одинокие и семейные, которые по своей духовной сути не были есеями, но соблюдали во многом правила их устава. Среди них царили законы любви, человечности и социальной справедливости. Денег и личной собственности не было вовсе – все было общественным и подлежало натуральному обмену или социальному распределению по нуждам людей.
В колонии процветали разные ремесла. Особым уважением пользовался труд плотников. Одним из них был мужчина средних лет по имени Иосиф. Этот человек являлся потомком царя Давида по ветви Нафана – брата царя Соломона. Родовая ветвь Нафана, по завещанию царя Давида, не была царственной. И потому была малоизвестной в народе. Иосифа от Нафана отделяло сорок поколений мужских имен, скрупулезно записанных в Евангелии от Луки.
Двенадцатилетнюю жену плотника звали Мария. О ее происхождении мало что было известно. Светловолосая, голубоглазая, она, скорее всего, была дочерью северных народов, предки которых пришли в Назарет из-за Средиземного моря.
С детства Мария была предана духовным идеалам, которые поддерживались соответствующей обстановкой, царящей в Назарете. Все ее существо окружалось богатством душевных тайн, создавших небесный ангельский образ, исполненный неземного покоя. Можно было предположить, что ее чистая душа не была отягощена связями с земным прошлым, и потому не требовала подтверждений вековой мудрости в ветвистых списках знатных родословий.
В отличие от Иерусалимских священников, взгляды которых были устремлены в прошлое – на возрождение Давидова величия народа, – есеи смотрели в будущее и связывали пришествие в мир Мессии с зарождением новой духовности.
Для членов общины брак был запрещен, но сами есеи принимали активное участие в заключение семейных союзов между жителями Назарета. Здесь приветствовались ранние браки, которые, по убеждению есеев, способствовали сохранению детской невинности и чистоты отношений в семьях. Брачные пары подбирались по заявлениям ясновидящих и утверждались вождями общины. Это был тонкий ритуал, в котором использовались сверхчувственные магические обряды оккультизма.
Как-то раз, сидя у колодца в дни пасхальных праздников, юная Мария увидела чудный Свет, который вспыхнул перед ней в образе могучего ангела. И тогда она неожиданно осознала, что ей предстоит родить необыкновенного сына, свет любви которого воссияет над миром.
Возраст будущей матери был слишком юн, и потому, по настоянию своего мужа, плотника Иосифа, она отправилась в Иерусалим к своей родственнице Елисавете, которая в уже весьма преклонном возрасте также должна была родить первенца.
Три месяца Мария провела в Иерусалиме, и когда Елисавета в дни летнего солнцестояния родила сына Иоанна, Мария возвратилась в Назарет, переполненная впечатлениями от пребывания в большом городе, окрепшая духом, готовая к тому, чтобы вскоре стать матерью.
Через полгода, когда приблизился срок рождения младенца, римским императором Августом была объявлена вторая в истории Палестины перепись населения. Мария с Иосифом отправились в Вифлеем – в то место, откуда вел свое начало его род.
Перепись населения вызывала ужас в народе, поскольку ассоциировалась с моровой язвой, эпидемия которой разразилась вследствие небывалой скученности людей во время первой переписи – в годы царствования царя Давида. Иосиф и Мария, будучи на последних днях беременности, тем более были взволнованы в толчее незнакомого города, все гостиницы которого были переполнены людьми, пришедшими на перепись со всей Иудеи.
Случайно они нашли пристанище в полуразрушенной пещере, где был устроен хлев для скота. Это была часть той самой пещеры, которая когда-то, во времена Ирода Великого, служила храмом Адониса. Когда Ирод умер, пещера частично обрушилась и пришла в запустение.