Глава 2: Тени прошлого
Покинув квартиру вдовы, Лёша почти бегом спустился по лестнице. Сердце колотилось как сумасшедшее, но в голове царила странная ясность. Только оказавшись на улице, он понял, что всё ещё сжимает в руке серебряное зеркальце – единственное, что спасло его от демона.
Туман рассеялся, выглянуло солнце, словно ничего и не случилось. Прохожие спешили по своим делам, гудели автомобили, где-то вдалеке играла музыка. Обычный день в Петербурге середины девяностых. Только вот мир для Лёши уже никогда не будет прежним.
Он достал мобильный телефон – дорогую «Нокию», недавно купленную на гонорар от успешного дела, – и набрал номер.
– Марина? Это я. Нам нужно встретиться. Срочно.
В маленьком кафе на Невском было немноголюдно. Марина Орлова сидела у окна, задумчиво помешивая ложечкой кофе. Увидев входящего Лёшу, она помахала рукой, и её лицо озарилось улыбкой. Но улыбка быстро погасла, когда она разглядела его состояние.
– Что случилось? – спросила она, когда Лёша опустился на стул напротив. – У тебя такой вид, будто ты призрака увидел.
– Хуже, – мрачно ответил он. – Демона.
Марина нахмурилась, откинув за спину длинные рыжие волосы. Они познакомились три года назад, когда она, будучи журналисткой криминальной хроники, освещала дело о пропавших детях, которое расследовал Лёша. С тех пор они сотрудничали не раз – её острый ум и связи в прессе часто помогали ему в работе, а его истории давали ей материал для статей.
– Лёша, – мягко сказала она, – ты уверен, что не перерабатываешь? Может, тебе стоит взять отпуск?
– Я не спятил, если ты об этом, – он вытащил из кармана серебряное зеркальце и положил на стол. – Это принадлежало моему прапрадеду. И сегодня оно спасло мне жизнь.
Марина скептически посмотрела на зеркальце, потом снова на Лёшу.
– Может, ты сначала расскажешь всё по порядку?
Лёша глубоко вздохнул и начал рассказывать – о странном деле об убийстве бухгалтера, о ночном визите демона, о том, как Кречетов оказался не тем, за кого себя выдавал, о карте с отметками «ворот между мирами», о фотографиях, на которых он был запечатлён вместе с преследующей его тенью.
По мере того, как он говорил, лицо Марины становилось всё серьёзнее. Она не перебивала, лишь изредка задавала уточняющие вопросы. Когда он закончил, она долго молчала, потом осторожно взяла зеркальце, повертела его в руках.
– И ты действительно веришь, что всё это правда? – спросила она наконец. – Не какой-нибудь изощрённый розыгрыш или… не знаю, массовая галлюцинация?
– Я бы хотел в это верить, – честно ответил Лёша. – Было бы проще думать, что я просто схожу с ума. Но я видел, как Кречетов превращается в этого… Скогфруса. Видел, как он исчезает, растворяясь в воздухе. И это зеркальце действительно остановило его.
Марина задумчиво покрутила зеркальце.
– Знаешь что? У меня есть один знакомый, профессор фольклористики. Возможно, он сможет рассказать что-нибудь об этом Скогфрусе. И ещё… – она замялась. – Ты когда-нибудь рассказывал мне о своей семье?
Лёша нахмурился.
– Немного. А что?
– Просто… если твой прапрадед действительно был охотником на нечисть, как ты говоришь, возможно, в твоей семье сохранились и другие артефакты, помимо этого зеркальца и дневника. Что-нибудь, что могло бы помочь.
Лёша откинулся на спинку стула, задумавшись. Семья… Его отношения с семьёй всегда были сложными, особенно после смерти родителей. Возможно, именно поэтому он старался не думать о прошлом, сосредотачиваясь на настоящем.
– Я мало что знаю о своих предках, – признался он. – Родители погибли, когда мне было двенадцать. Меня воспитала бабушка, но она тоже умерла несколько лет назад. Всё, что у меня осталось – несколько старых фотографий, дневник прапрадеда и эти семейные реликвии, – он указал на зеркальце.
– Расскажи мне о родителях, – мягко попросила Марина. – Может быть, в твоих воспоминаниях есть что-то, что поможет понять, почему демон охотится именно за тобой.
Лёша помолчал, собираясь с мыслями. Воспоминания о детстве были как старая киноплёнка – местами выцветшая, местами прерывистая, но всё ещё яркая.
– Мой отец был историком, – начал он. – Специализировался на древних культах и религиях. Мать – переводчицей с древнескандинавского и исландского. Они много путешествовали, часто брали меня с собой.
– Подожди, – Марина выпрямилась. – Древнескандинавский? А не оттуда ли родом этот твой Скогфрус?
– Да, демон из скандинавской мифологии, – кивнул Лёша. – Но я никогда не связывал это с работой родителей. Думал, это простое совпадение.
– В нашем деле, Лёша, – серьёзно сказала Марина, – совпадений не бывает. Всё связано. Продолжай, пожалуйста.
Лёша отпил кофе, собираясь с мыслями.
– Когда мне было около восьми лет, мы поехали в экспедицию в северную Карелию. Родители изучали там какие-то древние капища и наскальные рисунки. Я помню, как они спорили каждый вечер – шёпотом, думая, что я сплю. Отец был очень возбуждён, говорил, что они на пороге великого открытия. Мать казалась испуганной, хотела всё бросить и вернуться в город.
– О чём было открытие? – осторожно спросила Марина.
– Не уверен, – Лёша потёр висок. – Что-то связанное с древним культом, который практиковали на этих землях задолго до прихода христианства. Культ, связанный с потусторонним миром, с существами, которые жили по ту сторону… как они выражались? «По ту сторону завесы».
Марина вздрогнула.
– Именно так сказал тебе демон сегодня, – заметила она. – Что он использует тебя как врата для своих братьев, «запертых по ту сторону завесы».
– Да, – Лёша почувствовал, как по спине пробежал холодок. – Именно так.
– Что случилось дальше? – Марина наклонилась вперёд, полностью захваченная рассказом.
– Мы вернулись в Петербург. Родители продолжали работу, но стали очень замкнутыми. Отец часами сидел в своём кабинете, обложившись старинными фолиантами. Мать постоянно была на нервах, вздрагивала от каждого шороха. А потом… – он запнулся, – потом начались странности.
– Какие странности?
– Сначала мелочи. Предметы перемещались сами по себе. В пустых комнатах слышались шаги. По ночам скрипели половицы, хотя никто не ходил. А потом я начал видеть тени – странные, неестественные, не принадлежащие ни людям, ни предметам. Они словно жили своей жизнью, наблюдая за нами.
Марина обхватила себя руками, словно ей вдруг стало холодно.
– Ты говорил об этом родителям?
– Конечно. Но они… – Лёша горько усмехнулся, – они делали вид, что всё в порядке. Говорили, что у меня богатое воображение, что это просто детские страхи. Но я видел по их глазам, что они знают – я говорю правду. И это пугает их больше всего.
– А потом?
– Потом случился пожар, – Лёша произнёс это сухо, без эмоций, словно рассказывал о чужой жизни. – Наша квартира загорелась ночью. Меня спасли соседи – я спал в дальней комнате, и огонь до меня не добрался. Родители… родители не выжили. Официальная версия – неисправная проводка. Но я никогда в это не верил.
– Почему?
– Потому что в ту ночь, перед тем как заснуть, я слышал их разговор. Отец говорил, что нашёл способ запечатать «врата» и не допустить «их» возвращения. Мать плакала, говорила, что они зашли слишком далеко, что «он» не отпустит их так просто. А потом, уже засыпая, я увидел… – Лёша замолчал, не в силах продолжать.
– Что ты увидел? – тихо спросила Марина, коснувшись его руки.
– Тень. Огромную, неестественную тень на стене моей комнаты. Она была похожа на человека, но с искажёнными пропорциями – слишком длинные руки, слишком тонкое тело. И глаза… у неё были глаза, Марина. Красные и злые. Она смотрела на меня, и я чувствовал её ненависть.
За окном кафе пронёсся трамвай, его дребезжание на мгновение заполнило паузу в разговоре.
– И ты думаешь, что это был он? Скогфрус? – наконец спросила Марина.
– Теперь я в этом уверен, – кивнул Лёша. – Он следил за моей семьёй годами. Возможно, веками. Ждал своего часа.
– И что было после пожара?
– Меня забрала к себе бабушка – мать отца. Странная старуха, жившая в старой коммуналке на Васильевском. Она никогда не говорила о сыне и невестке, но часто рассказывала мне истории о прапрадеде Илларионе. О том, как он боролся с нечистью, как защищал людей от тёмных сил. Я думал, это просто сказки, чтобы отвлечь ребёнка от потери родителей.
– А теперь?
– А теперь я думаю, что она пыталась подготовить меня, – Лёша нахмурился. – Научить распознавать опасность и защищаться от неё. Перед смертью она отдала мне шкатулку с семейными реликвиями – среди них были дневник прапрадеда, это зеркальце, серебряный крест и ещё несколько вещей, которым я тогда не придал значения.
– А что стало с материалами твоих родителей? Их исследования, записи?
– Всё сгорело в пожаре. По крайней мере, так считалось. Хотя… – Лёша задумался. – Бабушка однажды обмолвилась, что кое-что могло сохраниться. Что отец был предусмотрительным и сделал копии самых важных документов.
– И где эти копии?
– Не знаю, – покачал головой Лёша. – Возможно, в той самой шкатулке, которую я получил от бабушки. Я никогда не разбирал её полностью – было слишком больно прикасаться к прошлому.
Марина решительно поднялась.
– Тогда, я думаю, пора это сделать, – сказала она. – Поехали к тебе, посмотрим, что там в этой шкатулке. Если твои родители действительно нашли способ запечатать врата, это может быть ключом к победе над демоном.
Лёша колебался. Одно дело – рассказывать о сверхъестественном, и совсем другое – втягивать в это Марину, подвергая её опасности.
– Это может быть опасно, – предупредил он. – Ты видела, что случилось с Кречетовым, с бухгалтером. Скогфрус – не человек, его нельзя остановить обычным оружием.
– Но твоё зеркальце остановило его, – напомнила Марина. – Значит, он не всесилен. У него есть слабые места. И мы их найдём.
Что-то в её решительности придало Лёше уверенности. Он кивнул и поднялся.
– Хорошо. Поехали ко мне. Только по дороге заедем в одно место – мне нужно проверить, что с настоящим Кречетовым.
Квартира Константина Кречетова находилась в старом доме на Фонтанке. Подъезд встретил их обшарпанными стенами и запахом кошек. Поднявшись на третий этаж, Лёша остановился перед дверью с облупившейся краской и нажал на звонок.
Тишина.
Он позвонил ещё раз, затем постучал. Никакой реакции.
– Может, его нет дома? – предположила Марина.
– Или он в опасности, – мрачно ответил Лёша. – Скогфрус сказал, что настоящий Кречетов «в безопасности», но я не верю ни единому его слову.
Он огляделся по сторонам, убедился, что в подъезде никого нет, затем достал из кармана отмычки. Несколько секунд манипуляций – и замок щёлкнул.
– Ты что, взломщик? – шёпотом спросила Марина.
– В моей работе иногда приходится, – так же шёпотом ответил Лёша, осторожно открывая дверь. – Проходи, только ничего не трогай.
Квартира Кречетова была маленькой, но опрятной. Типичное жильё одинокого мужчины – минимум мебели, стопки книг по судебной медицине, несколько фотографий на стенах. На кухонном столе стояла невымытая чашка с остатками кофе и пепельница с окурками.
– Похоже, он вышел ненадолго, – заметила Марина, указывая на включённый компьютер. – Монитор всё ещё тёплый.
Лёша прошёл в спальню. Кровать была аккуратно застелена, в шкафу – одежда, на тумбочке у кровати – раскрытая книга, заложенная очками. Никаких признаков борьбы или насилия.
– Не нравится мне это, – пробормотал он, возвращаясь на кухню. – Слишком… нормально.
Марина внимательно изучала фотографии на стене.
– Посмотри, – позвала она. – Это ведь ты?
Лёша подошёл. На снимке были они с Кречетовым – молодые, улыбающиеся, с бутылками пива в руках. Старая фотография, сделанная ещё во времена их учёбы.
– Да, это мы на втором курсе, – кивнул Лёша. – Отмечали сессию.
– А это? – Марина указала на другое фото, висевшее рядом.
Лёша пригляделся и нахмурился. На снимке был маленький мальчик – лет пяти, не больше – на руках у молодой женщины. Что-то в чертах мальчика показалось ему знакомым.
– Не знаю, – он покачал головой. – Возможно, родственники Кречетова.
Марина наклонилась ближе к фотографии.
– Странно, – пробормотала она. – На обратной стороне что-то написано.
Она осторожно сняла рамку со стены и перевернула её. На обороте фотографии действительно была надпись: «Илларион с матерью, 1895 год».
– Илларион? – Лёша почувствовал, как по спине пробежал холодок. – Как мой прапрадед?
– Похоже на то, – Марина вернула фотографию на место. – Но почему у Кречетова фотография твоего предка?
Лёша не успел ответить – в этот момент входная дверь распахнулась, и на пороге появился Константин Кречетов собственной персоной. Он замер, увидев незваных гостей.
– Лёша? – удивлённо произнёс он. – Что ты здесь делаешь? И кто эта дама?
Лёша машинально потянулся к пистолету, но остановился. Перед ним стоял обычный человек – уставший, помятый, но совершенно точно человек, а не демон.
– Костя, – осторожно начал он. – Ты помнишь, что делал сегодня утром?
Кречетов нахмурился.
– Конечно. Был на дежурстве в морге, потом заехал в прокуратуру, сдал отчёты. А что?
– А ты помнишь, чтобы звонил мне? Или приезжал ко мне?
– Нет, – Кречетов покачал головой. – Мы с тобой не виделись с вчерашнего вечера, когда пили в «Белой лошади». Лёш, что происходит?
Лёша переглянулся с Мариной. Значит, Скогфрус просто принял облик Кречетова, а настоящий Константин всё это время жил своей обычной жизнью, даже не подозревая об опасности.
– Долгая история, – сказал Лёша. – И ты, вероятно, не поверишь ни единому слову.
– После двадцати лет в морге я готов поверить во многое, – слова Кречетова были так похожи на то, что сказал демон, что Лёша вздрогнул.
– Хорошо, – кивнул он. – Тогда поехали со мной. По дороге всё расскажу.
К вечеру троица добралась до квартиры Лёши – маленькой «двушки» в старом доме на окраине города. По пути Лёша коротко рассказал Кречетову о произошедшем, опустив самые невероятные детали. К его удивлению, друг воспринял рассказ спокойно, лишь изредка задавая уточняющие вопросы.
– Значит, кто-то выдавал себя за меня, – задумчиво произнёс Кречетов, когда они поднимались по лестнице. – И этот «кто-то» помог тебе осмотреть место преступления, а потом… что? Исчез?
– Что-то вроде того, – уклончиво ответил Лёша, открывая дверь квартиры. – Проходите.
Его жильё было похоже на него самого – функциональное, без излишеств, но с характером. Книжные полки вдоль стен, старый компьютер на письменном столе, диван, служивший и сиденьем, и кроватью. На стенах – несколько фотографий и карта города, утыканная цветными кнопками.
– Присаживайтесь, – Лёша указал на диван. – Я сейчас.
Он прошёл в маленькую спальню и опустился на колени перед кроватью. Под ней стоял потёртый сейф, который Лёша открыл, введя комбинацию. Внутри лежала та самая шкатулка – старинная, из тёмного дерева, с инкрустацией из серебра и перламутра.
Лёша достал её и вернулся в комнату, где ждали Марина и Кречетов.
– Вот, – сказал он, ставя шкатулку на стол. – Семейное наследство.
Крышка шкатулки была украшена странным символом – тем же самым, что Лёша видел на карте в квартире убитого бухгалтера и на первой странице дневника прапрадеда. Три переплетённых круга, образующие сложный узор, напоминающий кельтские орнаменты.
– Что это значит? – спросила Марина, указывая на символ.
– Не знаю, – честно ответил Лёша. – Но он повторяется во всех семейных реликвиях. Возможно, это что-то вроде герба или знака принадлежности к какому-то братству.
Он осторожно открыл шкатулку. Внутри, на бархатной подкладке, лежали предметы, которые он помнил ещё с детства: серебряный крест на цепочке, маленький мешочек с солью, пузырёк со святой водой, несколько церковных свечей и… ключ. Старинный, массивный ключ, с той же символикой, что и на крышке шкатулки.
– Никогда раньше его не видел, – пробормотал Лёша, вертя ключ в руках.
– Может быть, он от какого-то хранилища? Сейфа? – предположил Кречетов, внимательно рассматривая находку.
– Или от двери, – задумчиво сказала Марина. – Двери, которую твои родители нашли в той экспедиции. Двери между мирами.
Лёша почувствовал, как по телу пробежала дрожь. Дверь между мирами… Врата, о которых говорил демон.
– Но где эта дверь? – спросил он. – И как её найти?
– Возможно, ответ здесь, – Марина указала на второе отделение шкатулки, которое Лёша ещё не открывал.
Он осторожно поднял бархатную перегородку. Под ней лежала старая фотография и свёрнутый лист бумаги. Лёша сначала взял фото – на нём был тот же маленький мальчик, что и на снимке в квартире Кречетова, только постарше, лет десяти. Рядом с ним стояли мужчина и женщина в одежде конца XIX века.
– Это мой прапрадед, Илларион Громов, – сказал Лёша. – С родителями.
– Такой же снимок висит у меня дома, – медленно произнёс Кречетов. – Но откуда?..
– Может быть, наши семьи как-то связаны? – предположил Лёша. – Твои предки тоже были охотниками на нечисть?
– Не знаю, – покачал головой Кречетов. – Я мало что знаю о своей семье. Вырос в детдоме.
Лёша развернул лист бумаги. Это оказалась карта – старинная, пожелтевшая от времени, с изображением Петербурга конца XIX века. На ней были отмечены те же места, что и на карте в квартире бухгалтера: Смоленское кладбище, старый храм, здание анатомического театра, лютеранская церковь. Но была и пятая отметка – в самом центре города, на месте современного Инженерного замка.
– Михайловский замок, – пробормотал Лёша. – Место, где был убит император Павел I.
– Место с мрачной историей, – добавила Марина. – Говорят, там до сих пор бродит призрак императора.
– И эта отметка… – Лёша указал на центр пентаграммы, образованной линиями, соединяющими все пять точек. – Она находится точно под замком. В подземелье.
– У Михайловского замка есть подземелья? – удивилась Марина.
– Не просто подземелья, – медленно произнёс Кречетов. – Подземные ходы. Они соединяют замок с Летним садом, Марсовым полем и другими близлежащими зданиями. Их строили как пути эвакуации для императора в случае опасности.
– Откуда ты знаешь? – с подозрением спросил Лёша.
– Я увлекаюсь историей Петербурга, – пожал плечами Кречетов. – Об этих ходах многие знают, хотя большая часть из них сейчас завалена или затоплена.
Лёша внимательно посмотрел на карту, на отметки, на линии между ними. Всё это складывалось в некую схему, паттерн, который он не мог полностью осознать, но чувствовал интуитивно.
– Я думаю, – медленно произнёс он, – что нам нужно посетить эти пять мест. В них может быть ключ к разгадке. И начать стоит с Михайловского замка.
– Сейчас? – Марина посмотрела на часы. – Уже почти десять вечера.
– Тем лучше, – Лёша поднялся. – Меньше людей, меньше вопросов. К тому же, – он невесело усмехнулся, – демоны предпочитают тьму. Значит, и нам стоит действовать в их стихии.
Он собрал предметы из шкатулки – крест, зеркальце, пузырёк со святой водой, ключ – и распихал их по карманам. Затем проверил пистолет и вопросительно посмотрел на спутников.
– Вы со мной?
Марина без колебаний кивнула. Кречетов помедлил, потом тоже согласно наклонил голову.
– Только сначала заедем ко мне, – сказал он. – Если мы собираемся охотиться на демона, мне понадобится кое-что из дома.
Ночной Петербург был совсем другим городом – таинственным, призрачным, наполненным тенями и шёпотами. Машина Кречетова – видавшая виды «Волга» – медленно ехала по пустынным улицам, приближаясь к Михайловскому замку.
После короткой остановки у квартиры Кречетова, где он взял какой-то сверток, который отказался показывать, компания направилась прямиком к замку. Лёша сидел на переднем сиденье, всматриваясь в темноту за окном. Ему казалось, что тени движутся сами по себе, скользят вдоль стен, наблюдают за машиной стеклянными глазами.
– Приехали, – Кречетов остановил машину в тёмном переулке недалеко от замка. – Дальше пешком.
Они вышли в прохладную ночь. Михайловский замок возвышался перед ними – массивный, мрачный, с тёмными провалами окон, похожими на глазницы черепа. Днём это был музей, полный туристов и экскурсоводов. Ночью он становился тем, чем был изначально – крепостью, хранящей свои секреты.
– И как мы собираемся попасть внутрь? – шёпотом спросила Марина, когда они приблизились к ограде.
– Через боковой вход, – так же шёпотом ответил Кречетов. – Тот, что ведёт в хозяйственные помещения. Там должна быть минимальная охрана.
– Откуда ты знаешь? – подозрительно спросил Лёша.
– Я же говорил, что увлекаюсь историей города, – пожал плечами Кречетов. – Изучал планы исторических зданий, в том числе и замка.
Они обошли здание по периметру, стараясь держаться в тени деревьев. Боковой вход действительно оказался меньше охраняемым – всего один сонный охранник дремал в будке.
– И что теперь? – спросила Марина. – Как мы пройдём мимо него?
Лёша уже собирался предложить какой-то план, когда Кречетов вдруг вышел из тени и решительно направился к будке.
– Что он делает? – в ужасе прошептала Марина.
– Не знаю, – Лёша достал пистолет, готовый к любому развитию событий.
Кречетов тем временем подошёл к охраннику, показал ему какое-то удостоверение и заговорил. Они коротко переговорили, охранник кивнул, затем встал и открыл боковую дверь, пропуская Кречетова внутрь.
– Идёмте, – Кречетов махнул рукой из дверного проёма. – Быстрее, пока он не передумал.
Лёша и Марина, обменявшись удивлёнными взглядами, быстро пересекли открытое пространство и скользнули в дверь. Охранник проводил их равнодушным взглядом и вернулся в свою будку.
– Что ты ему показал? – спросил Лёша, когда дверь за ними закрылась.
– Своё старое удостоверение судмедэксперта и пару сотен баксов, – усмехнулся Кречетов. – Сказал, что мы из прокуратуры, проводим следственный эксперимент. Он не задавал вопросов.
Они оказались в узком коридоре, слабо освещённом аварийными лампами. Пахло сыростью и старым камнем.
– Куда теперь? – спросила Марина, оглядываясь.
– В подвал, – Лёша достал карту. – Согласно этой схеме, вход в подземные ходы должен быть где-то под центральной частью замка.
Они двинулись по коридору, стараясь ступать как можно тише. Замок ночью казался живым существом – старые стены словно дышали, половицы поскрипывали под ногами, из вентиляционных шахт доносились странные шорохи и вздохи.
Найдя лестницу, ведущую вниз, они начали спускаться. С каждым шагом становилось холоднее и темнее. К счастью, у Лёши был с собой фонарик, слабый луч которого освещал им путь.
Подвал замка оказался обширным лабиринтом из комнат и коридоров. Часть помещений использовалась как хранилища музея – здесь стояли ящики с экспонатами, старая мебель, реставрационные материалы. Другие же комнаты пустовали, покрытые многолетней пылью и паутиной.
– Если верить карте, – Лёша сверился с пожелтевшим листом, – то мы должны найти комнату с колодцем. Это бывший водозабор замка, сейчас, вероятно, не используется.
Они методично осматривали комнату за комнатой, пока наконец не наткнулись на массивную дубовую дверь с железными петлями. Дверь была заперта на большой навесной замок.
– И что теперь? – спросила Марина. – У кого-нибудь есть кусачки?
Лёша достал из кармана ключ из шкатулки.
– Возможно, нам и не понадобятся инструменты, – сказал он, рассматривая замок. – Посвети-ка.
Кречетов направил фонарик на замок, и Лёша вставил ключ в скважину. Он подошёл идеально. Один поворот – и замок открылся с громким щелчком.
– Невероятно, – прошептала Марина. – Ключ, который хранился в твоей семье сто лет, подходит к замку в подвале Михайловского замка. Это не может быть совпадением.
– В нашем деле, Марина, – серьёзно сказал Лёша, – совпадений не бывает.
Он толкнул дверь, и она открылась с протяжным скрипом. За ней оказалась круглая комната с низким сводчатым потолком. В центре, как и ожидалось, находился колодец – большой, выложенный камнем, с деревянным навесом и воротом для ведра.
– Выглядит жутковато, – заметил Кречетов, освещая колодец фонариком. – И старый. Очень старый.
Лёша подошёл ближе и заглянул внутрь. Луч фонарика терялся в темноте, не достигая дна.
– Глубокий, – сказал он. – И… погоди-ка.
Он наклонился ещё ниже, вглядываясь в стены колодца. На камнях были вырезаны знаки – те же самые символы, что и на крышке шкатулки, на карте, в дневнике прапрадеда.
– Здесь что-то есть, – пробормотал Лёша. – Какие-то надписи.
Он достал из кармана серебряное зеркальце и направил его в колодец, под углом, чтобы отразить свет фонарика на стены. И в этот момент произошло нечто странное – символы на стенах колодца засветились тусклым голубоватым светом, становясь всё ярче и ярче.
– Что за чертовщина? – выдохнул Кречетов, отступая на шаг.
Свечение усиливалось, поднимаясь по стенам колодца, как будто какая-то энергия пробуждалась после долгого сна. Когда оно достигло верхнего края колодца, раздался низкий гудящий звук, от которого задрожали стены комнаты.
– Что происходит? – испуганно спросила Марина, хватаясь за руку Лёши.
Он не успел ответить. Из колодца вырвался столб голубоватого света, устремившись к потолку. В этом свете начали формироваться образы – лица, фигуры, пейзажи, быстро сменяющие друг друга, как кадры в кинофильме.
Лёша увидел своего прапрадеда – молодого, решительного, с тем же серебряным зеркальцем в руке. Увидел странные существа, похожие и не похожие на людей, с искажёнными пропорциями и злобными глазами. Увидел битвы, ритуалы, древние манускрипты с таинственными символами.
И вдруг всё исчезло. Свет погас, гудение прекратилось. В колодце что-то шевельнулось – тёмная масса, словно живое существо, поднимающееся из глубины.
– Бежим! – крикнул Лёша, отступая от колодца. – Быстрее!
Но было поздно. Из колодца вырвалась тёмная фигура – высокая, тонкая, с непропорционально длинными руками и огромной головой, напоминающей голову насекомого. Существо зависло в воздухе, оглядывая комнату красными, светящимися глазами.
– Что это? – прошептала Марина, прижимаясь к стене.
– Богомол, – так же шёпотом ответил Лёша. – Демон-Богомол.
Он знал это существо – видел его в дневнике прапрадеда, на рисунках и в описаниях. Богомол был одним из слуг Скогфруса, демоном низшего порядка, но от этого не менее опасным.
Существо повернуло голову, фиксируя взгляд на Лёше.
– Наследник Громова, – произнесло оно скрипучим, нечеловеческим голосом. – Скогфрус ждёт тебя. Он приготовил для тебя место рядом с теми, кто был до тебя.
– Кто был до меня? – Лёша сделал шаг вперёд, преодолевая страх. – О ком ты говоришь?
– О тех, кто носил твою кровь, – Богомол склонил голову набок, в жутком подобии человеческого жеста. – О тех, кто видел тень и слышал шёпот из-за завесы. О твоих родителях, Громов. Они не сгорели в огне, как ты думаешь. Они здесь, с нами, по ту сторону.
Лёша почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Родители… живы? Или это ловушка, способ заманить его?
– Докажи, – потребовал он.
Богомол издал звук, похожий на смех.
– Доказательства? Хорошо.
Он поднял одну из своих длинных, костлявых конечностей, и в воздухе перед ним возник образ – размытый, мерцающий, но узнаваемый. Женщина с длинными светлыми волосами и грустными глазами. Мать Лёши.
– Алёша, – произнёс образ голосом, который он не слышал двадцать лет, но узнал мгновенно. – Не верь ему. Не слушай. Это ловушка.
Богомол взмахнул конечностью, и образ исчез.
– Она там, – сказал демон. – В лабиринте под городом. Там, где встречаются миры. И ты можешь найти её, Громов. Можешь спасти её и отца. Просто последуй за мной.
Лёша стоял, парализованный шоком и сомнениями. Что, если это правда? Что, если его родители действительно живы, заперты где-то между мирами? Может ли он просто отвернуться от этой возможности?
Он сделал шаг вперёд, но почувствовал, как кто-то крепко схватил его за руку. Марина.
– Лёша, нет, – твёрдо сказала она. – Это уловка. Он пытается заманить тебя в ловушку.
Богомол зашипел, глядя на девушку.
– Храбрая смертная, – прошипел он. – Но глупая. Ты не знаешь, с какими силами играешь.
– Может, и не знаю, – Марина выпрямилась, глядя демону прямо в глаза. – Но я знаю, что таким, как ты, нельзя верить. Вы питаетесь страхом и отчаянием. Вы манипулируете, искажаете истину, создаёте иллюзии.
– Марина права, – неожиданно вмешался Кречетов, доставая из своего свёртка небольшой серебряный кинжал. – Это ловушка, Лёша. Демон пытается использовать твои эмоции против тебя.
Богомол перевёл взгляд на Кречетова и внезапно отпрянул, словно узнав его.
– Охотник, – прошипел он с ненавистью. – Ты не должен быть здесь. Твой род истреблён!
– Не совсем, – спокойно ответил Кречетов, поднимая кинжал. – Как видишь, один выжил.
Лёша переводил взгляд с демона на Кречетова и обратно, пытаясь понять, что происходит. Охотник? Род? О чём говорит демон?
Не дожидаясь ответов на эти вопросы, Богомол атаковал – быстрым, размытым движением он метнулся к Кречетову, выставив перед собой острые, как бритвы, конечности. Кречетов ушёл от атаки в последний момент, перекатившись по полу, и выпрямился, держа кинжал наготове.
– Лёша! – крикнул он. – Зеркало! Используй зеркало!
Лёша выхватил из кармана серебряное зеркальце и направил его на демона. Богомол зашипел, отшатываясь от отражённого света, но не отступил. Он снова атаковал, на этот раз целясь в Марину.
Девушка вскрикнула, отпрыгивая в сторону, но недостаточно быстро. Острая конечность демона полоснула её по плечу, разрывая ткань куртки и оставляя кровавый след.
– Марина! – в ужасе крикнул Лёша.
– Я в порядке, – сквозь зубы ответила она, зажимая рану рукой. – Просто царапина.
Богомол издал странный звук – что-то среднее между шипением и щёлканьем. На мгновение он замер, словно принюхиваясь к крови, и этого мгновения Кречетову хватило. Он бросился вперёд и всадил серебряный кинжал прямо в грудь демона.
Богомол издал пронзительный, нечеловеческий вопль. Его тело задрожало, начало распадаться на тёмные частицы, похожие на хлопья сажи. Вскоре от него ничего не осталось – только серебряный кинжал, упавший на каменный пол с металлическим звоном.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием троих людей.
– Что… что это было? – наконец спросила Марина, всё ещё держась за раненое плечо.
– Демон-Богомол, – Кречетов поднял кинжал и вытер его о рукав. – Один из низших слуг Скогфруса. Они используют образы близких людей, чтобы манипулировать жертвами.
– Охотник? – Лёша пристально смотрел на друга. – Демон назвал тебя охотником. И сказал что-то о твоём роде.
Кречетов вздохнул, пряча кинжал обратно в свёрток.
– Это долгая история, – сказал он. – И, возможно, не самое подходящее место и время для неё.
– Я думаю, это как раз самое подходящее время, – Лёша скрестил руки на груди. – Кто ты, Кречетов? И откуда знаешь о демонах?
Кречетов долго смотрел на него, затем перевёл взгляд на Марину и наконец кивнул.
– Хорошо, – сказал он. – Я расскажу тебе правду. Но сначала давайте выберемся отсюда и позаботимся о ране Марины.
– Согласен, – кивнул Лёша, бросив взгляд на колодец, из которого появился демон. – Я не уверен, что Богомол был один.
Они быстро покинули комнату, заперев за собой дверь тем же ключом. Поднимаясь по лестнице обратно к выходу из замка, Лёша всё время оглядывался, ощущая на себе невидимые взгляды. В тенях, казалось, двигались неясные фигуры, в шорохе старого здания слышались шёпоты.
Но ничто их не остановило. Они благополучно выбрались из замка тем же путём, что и вошли, коротко кивнув всё тому же сонному охраннику, и добрались до машины Кречетова.
Только оказавшись в безопасности салона автомобиля, Лёша позволил себе выдохнуть.
– Теперь, – сказал он, поворачиваясь к Кречетову, – я хочу услышать правду. Всю правду.