Кровь и ликование царило на улицах Парижа в первые годы революции…
В тюрьме же она испробовала на себе свои знаменитые карты, о которых будет подробно рассказано в нашей последующей книге – уникальную мозаику из 64 квадратов, разбитых на 4 равносторонних треугольника, в каждом из которых содержится часть одного рисунка.
Мария Ленорман в Парижской тюрьме. С издания XIX в.
Когда она вышла из тюрьмы, ее встретила многотысячная толпа восторженных поклонников, и проводила до самых границ города в Алансон, где ей было предписано оставаться до особого распоряжения императора.
Бывший тогда в Алансоне Дюбуа педантично сообщает, что ее вышло встречать 719 человек (почти все население городка, кроме грудных младенцев, да и тех явно тащили к окнам, чтобы поглазеть).
«Я признаю, к моему стыду, что разделил участь этих 719 зевак, так как игнорирование этого события было бы неуместно; верно так же и то, что в период ее славы я, хотя и бывал в Париже, но абсолютно не был привлечен домом номер 5 по улице Турнон; я был тогда совершенно простым смертным алансонцем, и конечно же мне, как и всем другим было просто интересно взглянуть на мадемуазель, когда она соизволяла спускаться к нам со своего Олимпа». Ой, лукавит, господин Дюбуа, он явно торжествовал, видя богиню, низвергнутой с Олимпа…
За время своей ссылки Мария Ленорман написала несколько книг, в том числе и свою биографию, но не все смогла издать, на некоторые наложила запрет ее семья, видно сочтя их слишком нечестивыми и еретическими. Так и было записано в предисловиях, что данная книга публикуется с разрешения ее семьи. Учитывая, насколько скудна у нас информация о ее жизни и деятельности, можно предположить, что основная часть литературного наследия Марии Ленорман осталась в архивах семьи, если не была сожжена «благочестивыми» родственниками.