Становимся на платформу, я на центральную ее часть, остальные по бокам.
– Человек не должен быть рабом, – холодно говорит Вэра, скрестивший руки на груди.
– Ты ж нье отказался? С нами-то рабам ничьего нье угрожает, – констатирует маори Тейн.
У всех одновременно включаются коммуникаторы, где ведущий, Блейм в костюме римского гладиатора объявляет следующую группу, его сменяет координатор проекта – лысый мужчина с обвислыми щеками и глазами, красными от недосыпа.
– Готовность – четыре минуты, – бормочет он.
– Есть, – отзывается сопровождающий нас парень.
Ждем сигнала. Миллиарды людей предвкушают прямую трансляцию с закрытия шоу, но с еще большим трепетом ожидают мою очередную пресс-конференцию, согласованную с Гисконом. Все, что от нас требуется сейчас – появиться эффектно под гром барабанов, пролететь над толпой, поочередно пожать руку Блейму.
– Вылет! – командует координатор, и платформа плывет к стене, где открывается люк, откуда вырывается грохот и рев тысяч глоток.
На миг теряю ориентацию, глохну от грохота. Кажется, что мы парим под звездным небом над колоссальной воронкой амфитеатра, стилизованного под скалы. Три луча прожекторов накрывают платформу, слепят, но заставляю себя не моргать.
Наши гигантские голограммы появляются по разные стороны платформы, идут по кругу. Публика ревет, но люди так далеко и их так много, что слившиеся голоса напоминают грохот шторма. Рядом улыбается Надана, сжимая руку Лекса.
Платформа начинает плавно спускаться по сужающейся спирали метрах в десяти от трибун. Люди вскакивают, тянут руки, кричат, девчонки стараются перевизжать друг друга. Сквозь крики прорывается усиленный голос ведущего:
– Вот они, герои Полигона! Приветствуем победителей! – рев. – О, не помню, чтобы кого-то другого так встречали! Ура героям!