Армадон мотает головой и придает лицу беззаботное выражение.
– Я тебя услышал, Гамилькар. Тальпаллис будет мертв.
* * *
Гамилькар научился отличать собственные мысли от голоса Ваала, звучащего в его голове. Поначалу чужая воля пугала его, но чем меньше он сопротивлялся божественной воле, тем больше получал. Помимо способности убивать касанием, Гамилькар научился влиять на людей. Достаточно, чтобы объект был культистом Ваала. Активируемая Гамилькаром частичка бога пробуждалась и брала под контроль разум, передавая волю Ваала.
Одного Гамилькар не понимал до сих пор: почему Ваал не вмешается напрямую? Под грозовые раскаты не явит свой грозный лик, как, судя по легендам, он делал раньше. Что же мешает сейчас?
Ответ он получает мыслями, так похожими на собственные: «Мир пластичен, как пластилин. Раньше разумные были тенями, теперь обрели волю и научились влиять на ход времени, стали сильнее, и не за горами хаос. Нужно больше веры, чтобы призвать высшую сущность. Реальность затвердела, не пробиться».
«Что делать мне?» – мысленно спрашивает Гамилькар, задавая пилоту курс.
«Меньше влияния Танит. Мешает. Меньше влияния иноверцев – раскачивают. Уничтожить их последователей. Вряд ли получится сразу. Хотя бы – храмы. Уничтожить теневого преемника в первую очередь. Это хребет хаоса». Кто такой теневой преемник, Гамилькар понимает сразу, формирует мысленное послание: «Если разрушу храмы, у преемника будет меньше защиты. Как устранить язычников, знаю. Точнее, большую часть, тех, кто далеко. Как раскачать врагов внутри Карфагена, тоже знаю».
«Ты уже начал действовать. Используй новую способность. Мне нужны жертвы. Больше жертв – больше вера. Твой сын Никомед». Гамилькар вздрагивает. Он предвидел, что рано или поздно Ваал потребует Ника, но не думал, что это случится так скоро, потому мысленно отодвигал этот момент.