Мысли начинают расползаться, сгоняю их в кучу.
– Эй, ты в норме? – интересуется Надана, провожая взглядом пролетающий над нами дрон, а вот другой не спешит оставлять нас в покое.
Прикрывая рот рукой говорю:
– Нет. Мне срочно надо к себе и спать четыре часа. Иначе сдохну.
Она забегает вперед.
– А по-моему, тебе срочно надо в медицинский отсек! У тебя кровь! Неужели ребро?.. – Ее лицо вытягивается и бледнеет, словно она и правда переживает за меня. – Твою мать. Еще и интервью… Срочно в медотсек!
– Нет! – рявкаю я. – Они меня спишут, а мне надо на Полигон. Так что только спать. Поверь, проснусь – буду как новенький.
Она хлопает глазами, раскрывает и закрывает рои и передумывает спорить – видимо, вспоминает, как я вылечил ее.
В медотсек мне точно нельзя: потом очень долго придется объяснять, почему я так быстро восстановился после тяжелейших повреждений.
Делаю шаг к Надане, шепчу ей в ухо:
– Короче, так. Ты покараулишь меня, пока я сплю. – Шагаю к Лексу: – Лекс, ты отдуваешься перед журналистами, а потом находишь для меня жратву, две-три порции. Она мне жизненно необходима. Ты сообразительный, сам поймешь, что говорить журналистам, а что нет. – Обращаюсь к девушке в латексе, считав ее характеристики – Эй, Милана!
Девушка удивленно оборачивается, открывает рот, чтоб спросить, откуда мне известно ее имя, но я задаю вопрос быстрее:
– Мне срочно нужно поспать четыре часа. Такой организм у меня: после адреналинового всплеска следует откат, и нужно восстановиться.
Смоляные брови девушки ползут на лоб. Лекс тоже озадачен, но не пристает с расспросами.
– Может, медицинский отсек?
– Нельзя. Они меня потом затаскают, пробовал уже.
Девушка останавливается, меряет меня взглядом. На помощь приходит Надана, складывает руки на груди:
– Ну пожалуйста! Мы ведь все равно будем тут, пока все группы не передерутся! Так почему бы ему не поспать. А мне пожрать бы, – она водит рукой по мускулистому животу. – И побольше. Так хочется после боя!
Вздохнув, Милана останавливается, разворачивается к нам и начинает загибать пальцы: