– Плевать! – Я склоняюсь над канализационным люком, пытаюсь его сковырнуть. – Прикрывай.
Ни хрена не получается. Приходится тесак использовать как рычаг. Только б он выдержал!
Раздаются выстрелы, Рэй отвечает. Наконец мне удается сдвинуть люк, и мы лезем под землю по крутой лестнице, а потом бежим по гулкому коридору со стенами, расписанными яркими граффити, вдоль канала с нечистотами. Достаю тусклый наладонник, чтоб и Рэй мог хоть немного ориентироваться в кромешной темноте.
– Ты знаешь куда? – на ходу спрашивает Рэй. – Че-то горелым воняет.
– Тут не пропадем, – отвечаю пространно, хотя на самом деле этот участок подземелий мне незнаком.
– Здесь же долбанный лабиринт!
– Не ссы.
Левое плечо печет огнем. Рукав пропитывается кровью. Петляем, как зайцы, затем на четвереньках ползем по продолбленным трикстерами тоннелям в бетоне. Запах горелого усиливается, и я замечаю, что ближе к выходу стены черные от гари.
Вылезаем в душном зале, где так воняет жженой резиной и шерстью, что тянет блевать. Под ногами – металлические штыри, какие-то обломки, расплавленное стекло. Это что нужно сделать, чтоб так горело? Кто-то, видимо, уничтожал улики.
Неудачно наступаю на что-то хрусткое, смотрю под ноги и холодею: обугленные ребра. И дальше – кости, и еще дальше. Этих людей сожгли заживо.
– Зачистка? – осторожно интересуется Рэй, а я молчу в память о погибших, думаю, что раньше зверобогие так не делали, старались захватить детей, чтоб принести их в жертву.
Уважая мои чувства, Рэй молчит, сверкает сияющими глазами.
– Значит, ты не из наших, – шепчет он спустя пару минут.
– Да, я не гемод.
– Трикстер, – констатирует он. – Долбанутый, надо сказать…
– Тссс.
Еще с полчаса молчим и петляем, мне и самому кажется, что мы заблудились, но наконец выходим к огромной водопроводной трубе и движемся вдоль нее. Теперь точно не пропадем: схема подземных коммуникаций повторяется на разных участках цоколя. Дальше должен быть желоб с нечистотами, узкий коридор и выход наверх.