Рис. 7. Фрагмент стены Дворца Правителя в Митле [124]
Величественность пропорций, избранная мастером, лишь подтверждает высокий класс и уверенную технику исполнения. Ученых поразил тот факт, что ни в одном из этих ольмекских городов, а точнее, мест, где проводились культовые ритуалы, не было своего камня. Поэтому остатков храмов и дворцов в них не обнаружено. Большинство археологов пришло к мнению, что ольмеки доставляли базальт (твердая порода вулканического происхождения) для изготовления гигантских голов, больших саркофагов и алтарей, а также каменных стел из чрезвычайно отдаленных пунктов. Лишь спустя некоторое время исследователи выяснили, что строительный материал вырубался ольмеками в виде плит весом от 20 до 60 т из массы застывшего вулкана, который известен в наши дни под названием Сан-Мартин-Пахапан.
Диего де Ланда [125]. Слово «майя» впервые встречается у Бартоломе Колумба при описании им встречи Христофора Колумба в последнее путешествие с торговым каноэ «из провинции, называемой Майям». По «Сообщениям из Юкатана», индейцев провинции Купуль и Кочвах прежде презрительно называли «ах-майя», как людей «подлых» и «несообразительных». Это прозвище было дано им индейцами провинции Чик’инчель.
Они руководствовались ночью, чтобы узнать время, Венерой, Плеядами и Близнецами. Днём они ориентировались по полдню и имели названия отдельных частей дня от восхода до заката, по которым они рассчитывали и регулировали свои работы.
Их год, совершенно как наш, состоит из 365 дней и 6 часов; они делят его на месяцы двумя способами: одни месяцы по 30 дней, которые называются у, что значит «Луна»; их они считали от появления новой Луны до исчезновения.
Другой род месяцев имел по 20 дней, и их они называют виналь-хун-эк’ех. Этих месяцев целый год имеет 18 и ещё 5 дней и 6 часов. Из этих 6 часов образуется каждые четыре года один день, и таким образом они имели через четыре года один год в 366 дней.
Для этих 360 дней у них есть 20 букв, или знаков, которыми их обозначают, оставляя без названия остальные пять, потому что они их считают роковыми и плохими. Это следующие буквы, и каждая из них будет иметь сверху своё название, как слышится, записанное нашими буквами.
Индейцы считают по пятёркам, а из четырех пятёрок получается двадцать. Таким образом, из знаков, которых 20, они выбирают первые в четырех пятёрках, составляющих 20, и каждый из них служит в течение одного года, чтобы начинать все первые дни 20-дневных месяцев, подобно тому, как у нас употребляются наши воскресные буквы.
Среди множества Богов, которых почитал этот народ, они почитали четырех, называя каждого из них Бакаб. Они, как говорили, были четырьмя братьями, которых бог поместил, когда сотворил мир, в четырех частях его, для поддерживания неба, чтобы не упало. Говорили также об этих Бакабах, что они спаслись, когда мир был разрушен потопом. Каждому из них дают другие имена и вместе с ними приписывают ему часть света, где бог определил ему место, чтобы поддерживать небо, и присваивают одну из четырех воскресных букв ему и части света, где он находится. У них отмечены бедствия и счастливые события, которые, как они говорили, должны случиться в год каждого из них, обозначенный соответствующими буквами.
Индейцы имели не только исчисление года и месяцев, как было сказано и обозначено прежде, но имели и определённый способ считать своё время и свои дела веками, которые у них были по двадцать лет, считая тринадцать двадцатилетий посредством одной из двадцати букв месяцев, которую они называют Ахау, не по порядку, а с чередованием. Они называют их на своём языке К’атунами, и посредством их они имели удивительный счёт своих веков. Поэтому было легко старику, о котором я уже сказал, вспоминать о трех столетиях, руководствуясь ими. Если бы я не знал об этом их счёте, я не поверил бы, что можно вспоминать о таком времени.
Тот, кто установил исчисление К’атунов, если он был демон, то сделал это, как обычно, устроив их в свою честь. Если это был человек, он, очевидно, был большим идолопоклонником, ибо к этим своим К’атунам прибавил все главные обманы, предвещания и ложь, которыми этот народ по своему убожеству был целиком обольщён. Это была наука, которой они верили больше всего и которую считали высшей; в ней не все жрецы умели разобраться.
Порядок, который они имели, чтобы считать свои события и делать предсказания по этому исчислению, требовал, чтобы у них стояли в храме два идола, посвящённые двум из этих букв. И так как эта страна, хотя она и хороша, не такова сейчас, какой была, кажется, во времена процветания, когда в ней было построено столько замечательных зданий, несмотря на отсутствие в ней какого-либо рода металла для их обработки, я приведу здесь соображения, которые слышал от тех, кто их видел. По этим соображениям, жители должны были подчиняться некоторым сеньорам, любителям давать им много работы, которые заставляли их работать на этом строительстве; или, будучи большими почитателями своих идолов, они выделялись из общины для строительства их храмов; или по каким-либо причинам они меняли поселения и там, где жили, строили всегда заново свои храмы, и святилища, и дома для сеньоров, по их обычаю, а сами всегда жили в домах из дерева, крытых соломой; или же сильно располагало наличие в этой стране камня, извести и особой белой земли, превосходной для построек; это и дало им повод соорудить столько зданий, что те, кто их не видел, считают баснями разговоры о них.
Эта страна имеет какой-то секрет, до сих пор неразгаданный и недоступный также и местным людям нашего времени. Ибо говорить, что их построили другие народы, подчинив индейцев, неправильно, так как есть признаки, что эти здания были построены народом индейским и не носящим одежды; это видно в одной из имеющихся там многих очень больших построек; на стенах её бастионов ещё сохраняются изображения обнажённых людей, прикрытых длинными поясами, которые называют на их языке эш, и с другими отличительными знаками, которые носят индейцы нашего времени. Все сделано из очень прочного раствора. Когда я жил там, нашёлся в одном здании, которое мы снесли, большой сосуд с тремя ручками, расписанный снаружи в серебристые цвета. Внутри него был пепел сожжённого тела, среди которого мы нашли три куска хорошего камня того рода, что индейцы теперь употребляют в качестве монеты. Все это показывает, что строителями зданий были индейцы.
Если это были индейцы, то они значительно превосходили современных и были людьми гораздо более рослыми и сильными. Это ещё лучше видно в Исамале, в другой части страны, по наполовину выступающим скульптурам, которые, как я сказал, имеются на бастионах до сих пор, сделанные из раствора, и изображают рослых людей; и концы рук и ног человека, пепел которого был в сосуде, найденном нами в здании, сохранились удивительным образом после сожжения и были очень большие. Это видно также по ступенькам лестниц в зданиях; некоторые больше двух добрых пядей в высоту, и это здесь только, в Исамале и Мериде.
Ростислав Васильевич Кинжалов [126]. Как было видно из предшествующего обзора, археологические источники по древней истории майя еще не могут дать полную картину исторического и культурного развития. Не лучше обстоит дело и с письменными источниками по интересующему нас периоду. Свой обзор мы начнем с низменности, т. е. с северного и центрального районов, так как на материалах оттуда легче установить их специфику и имеющиеся закономерности.
В настоящее время известно более 5000 иероглифических надписей майя. Обычно все они формально делятся на три разные по количеству группы (J. E. S. Thompson, 1965). К первой относятся тексты, вырезанные на монументальных скульптурных памятниках (стелах, алтарях, рельефах, колоннах, тронах, притолоках, отметках из стадионов для игры в мяч, статуях, мифологических чудовищах и др.). Особый подраздел этой группы составляют надписи, вылепленные или гравированные (чаще всего детали архитектурных сооружений: лестницы, балюстрады, кровельные гребни). Надписи, выполненные красками на стенах, керамических сосудах и на бумаге (рукописи), составляют вторую группу. Наконец, к третьей относятся надписи (обычно краткие) на предметах прикладного искусства из кости, раковин, полудрагоценных и поделочных камней, металла (очень редко).
Это деление, конечно, абсолютно условно и ни в коей мере не отражает главного, а именно содержания надписей. Попытка классифицировать их по этому принципу была сделана Ю. В. Кнорозовым. Он делит надписи на юбилейные (с кратным количеством к’атунов – двадцатилетних периодов), победные, ритуальные и строительные. «Разумеется, – добавляет он, – Содержание надписей майя не исчерпывается этими четырьмя типами и многие надписи к ним не относятся» (Кнорозов, 1963, стр. 215). К сожалению, до сих пор никем не была сделана попытка собрать все памятники майяской эпиграфики воедино, т. е. составить Corpus inscriptionum Mayarum. Более того, далеко не все надписи опубликованы полностью; ученые, занимавшиеся календарем, часто приводили в своих работах лишь дату, лишая тем самым других исследователей возможности изучать более важную, смысловую часть надписи. В Латинской Америке первым человеком, опознавшим иероглифическое письмо майя как самостоятельную, отличающуюся от пиктографии ацтеков письменную систему и приписавшим ее майя, был полковник Хуан Галиндо (его рапорт о посещении Копана; Morley, 1920, Арр. XI).
То же мнение было затем высказано и Д. Л. Стивенсом. В дальнейшем при постепенном накоплении эпиграфического материала из майяских городов это утверждение завоевало всеобщее признание, а после опубликования Брассером де Бурбуром выдержки из рукописи Диэго де Ланды, где были приведены образцы майяских иероглифов, превратилось в аксиому.
Первые попытки расшифровки письменности майя были сделаны, однако, не на материале надписей, а на трех случайно сохранившихся майяских рукописях. История их в точности неизвестна, но можно с определенной уверенностью полагать, что все они попали в Европу в качестве индейских раритетов, посланных Карлу V, королю Испании. Одна из них впоследствии (в 1739 г.) была обнаружена в Вене, откуда была передана Дрезденской библиотеке, вторая находится в Париже, третья – в Мадриде. По месту своего последнего хранения они и получили свое наименование [29]. Сначала была определена цифровая и календарная системы майя, затем появились первые попытки расшифровки содержания [30]. Подлинное же изучение эпиграфических сокровищ майя началось только с появлением работ Ю. В. Кнорозова, который «повернул ключ в заржавленном столетиями замке двери, скрывавшей от нас познание». Результаты многолетних исследований (Кнорозов, 1952, 1955а, 19556, 1955в, 1957, 1963, 1964; Knorozov, 1956, 1958, 1959) были обобщены Ю. В. Кнорозовым в капитальной монографии по письменности майя, вышедшей в 1963 г.
В последние годы известная исследовательница майяского искусства Т. Проскурякова (сотрудница Музея Пибоди при Гарвардском университете), опираясь на работы гватемальского ученого Г. Берлина (Berlin, 1958, 1959), предприняла исследование некалендарных иероглифов майя. Сопоставив дистанционные даты (не оканчивающиеся на круглые туны) на стелах Пьедрас-Неграса с изображениями на них, она пришла к важному выводу, что в этом городе некоторые стелы воздвигались в ознаменование каких-то династических событий, например прихода к власти нового правителя города-государства или его рождения, на других отмечались важнейшие события из жизни властителей и т. д. Таким образом, согласно Т. Проскуряковой, большинство стел Пьедрас-Неграса связано с конкретными историческими событиями (Proskouriakoff, 1960), а не с отвлеченными календарными расчетами, увековечивавшимися жрецами, как это утверждал Д. Э. Томпсон (J. E. S. Thompson, 1960, pp. 212—217). Она выделила в надписях на стелах ряд иероглифических знаков, передающих различные виды исторических событий (восшествие на престол, рождение), имена правителей Пьедрас-Неграса и др., не входя в вопрос их фонетического звучания. Близкие по назначению памятники монументальной скульптуры были выделены исследовательницей и в других городах майя классического периода; в частности, ею были тщательно проанализированы рельефы Йашчилана (Proskouriakoff, 1961b, 1963, 1964а). Начинание Т. Проскуряковой было продолжено профессором Техасского колледжа Д. X. Келли (Kelley, 1962а, 1962b, 1962c). Он выделил группы иероглифов, обозначающие, по его мнению, древние названия городов Паленке, Киригуа, Копана, различные титулы, почетные звания, личные имена, и даже попытался проследить династию правителей Киригуа. Важно отметить, что в попытках истолкования иероглифов майя Д. X. Келли следует Ю. В. Кнорозову. Определенные шаги в этом же отношении сделаны западногерманским ученым Т. Бартелем (Barthel, 1964, 1966а, 1968, 1969).