Возможно – и даже правдоподобно, – что таких, как мы с женой, нужно гнать поганой метлой, да подальше, чтобы воду не мутили. Черти им мерещатся, видите ли… Тесть мой, довольно известный тут и «там» физик-экспериментатор, во всю эту историю с чертенком просто не верит. Однажды выпили как следует в тесном семейном кругу, и беседу почему-то занесло на всякие аномальные явления. Тесть по ним основательно проехался со своих физических позиций. Ну, мы и… Того. Распустили языки. Ладно, жена, насколько я знаю, никакими тайными клятвами не связана. Но я-то себе еще сто лет назад строжайший зарок дал: если не хочешь неприятностей – прикидывайся шлангом. Молчи. Особенно насчет того, что пережил сам. Все-таки не удержался. Рассказал. О-о, до чего же это было интересно! Представьте – у вас репутация вполне правдивого человека. Вы рассказываете правдивую историю. Собеседник внимательно слушает. Внешне полная идиллия. Но в какой-то момент до вас доходит: не верит. То есть вам он верит. А в историю – нет. Хорошенький парадокс, не правда ли: правдивость информации сомнению не подвергается, но в систему представлений собеседника она не укладывается никак. Не лезет.
Между прочим, если вы хорошо помните американский фильм «Привидение» (The Ghost), то возможно, уже ощутили некое смутное узнавание. Вот-вот. Тамошняя нечисть, возникающая, дабы забрать отрицательного героя в преисподнюю, здорово смахивает на нашего чертенка. Разве что американцы добавили в образ маленькие злобные глазки – для вящего эффекта. Свидетельствую: нагло врут. Глаз не было. Но вот издаваемый киношными чертями звучок… Удивительно похоже. Рык-хрюк-жужжание-чавканье в одном флаконе. Вроде бы должен напрашиваться вопрос: откуда режиссер это знает? Извините, но у кого такой вопрос напрашивается, тот пусть им и задается.