Жизненные установки – экзистенциализм
Давайте изменим порядок рассмотрения внутренних слоёв мышления и до ЭПСУ рассмотрим жизненные установки, поскольку весьма очевидно, что именно они «первичны» (по крайней мере, среди факторов, которые человек может замечать и контролировать самостоятельно), т. е. именно они оказывают наибольшее влияние на внутренний мир… Итак, какие жизненные установки совместимы с объективным, «сухим» научным мировосприятием, но, в то же время, позволяют создать положительную, этичную, созидательную систему ценностей и мыслительных стереотипов внутри каждого человека?
Для этого очень хорошо подходит экзистенциализм112 – довольно широкое философское направление. Давайте рассмотрим его основные свойства:
1. Он специализируется на смысле и целях индивидуального человеческого бытия.
2. Он отвергает метафизическую сущность («эссенцию») человека и, следовательно, объективно предопределённый смысл жизни (по Сартру «существование предшествует сущности») – это является базовым сходством с экзистенциальным нигилизмом (с которым есть и различия), а также органично сочетается с материалистической научной позицией по этому фундаментальному вопросу.
3. Он признаёт человека как существо нуждающееся в познании самого себя, мира вокруг и своего будущего, что при отсутствии «эссенции» и предопределённого смысла жизни создаёт «абсурд», т. е. поиск ответов в мире, где объективных ответов нет – это чисто философская концепция, но она хорошо отражает психические и нейрофизиологические особенности нашего вида (неизвестность и неопределённость вызывают дискомфорт, страх и тревогу).
4. Он требует искреннего выбора собственной системы ценностей и смысла жизни (по Камю это называется «бунт против абсурда» – творческое создание смысла жизни и превращение себя в «счастливого Сизифа») – это является ключевым расхождением с экзистенциальным нигилизмом, отрицающим саму возможность наличия смысла жизни.
5. Он отвергает «всеобъемлющие» готовые системы ценностей, принципов и смысла жизни, предлагаемые для нашего использования «под ключ», будь они хоть философские, хоть религиозные, хоть какие-либо другие. Их принятие является нарушением требования искренности. Изучать можно любые системы, но при этом главное – не заниматься самообманом со скрытой от сознания целью «капитуляции перед абсурдом».
6. Он делает ударение на личной свободе индивида, вытекающей из конечности бытия, но при этом признаёт груз ответственности. По Сартру мы «осуждены быть свободными» и вынуждены в течении всей жизни создавать свою сущность, которая заканчивает формироваться только в момент смерти, поскольку именно тогда изменить её мы уже не можем.
7. Он предостерегает от чрезмерной объективизации людей, поскольку она окончательно формирует сущность человека и, таким образом, «убивает» его (см. выше).
Истоки экзистенциализма находятся в XIX веке, главным образом у Сёрена Кьеркегора, Фёдора Достоевского и Фридриха Ницше. Кьеркегор и Достоевский много мыслили и писали о свободе человека, постоянной необходимости осуществления выбора, личной ответственности и неснижаемой субъективности индивидуального существования. Но «настоящим отцом» экзистенциальной мысли XX века можно по праву считать Ницше: он обсуждал «смерть бога» (в социокультурном понимании в рамках западного общества), отвергал потусторонние явления и наличие объективного смысла жизни, но при этом считал нигилизм болезнью и утверждал о необходимости для каждого человека создавать свои собственные ценности. Как отдельное направление философии, экзистенциализм возник накануне 1-й мировой войны в России, потом в Германии, но пик развития пришёлся на период 2-й мировой войны во Франции. Главными представителями считаются Альбер Камю и Жан-Поль Сартр113.
Причинами этого «расцвета», если можно так выразиться, стали:
1. Открытие социально-экономического базиса человеческой природы (Марксом и другими).
2. Наглядные исторические свидетельства того, что ни наша мнимая врождённая «духовная сущность», ни наш разум не могут предотвратить жесточайшее уничтожение друг друга, вплоть до буквального братоубийства и систематического геноцида (достаточно обратиться к истории первой половины XX века). Кстати, марксистская политэкономия отлично раскрывает главные – материальные – причины возникновения мировых войн.
3. Открытие бессознательной основы ментального (Фрейдом и другими) и продолжающийся прогресс в естественных науках (биологии, геологии, физике и т. д.), которые сделали возврат к эссенциализму и абсолютному идеализму ещё более проблематичным (только для хорошо образованных людей, конечно же).
Таким образом, сама история подтолкнула человечество к появлению экзистенциализма. Это философия свободы, ответственности, творчества и веры (да, веры) в уникальность и независимость человека. Вышеперечисленные общие положения экзистенциализма и его история – это общедоступная информация. Но необходимо ещё сделать некоторые комментарии и дополнения для полной адаптации к нашей теме.
О (не)практичности экзистенциализма
Нельзя не заметить, что такой подход к подбору жизненных установок требует существенных затрат времени и усилий, а также образования и кругозора. При этом пирамиду потребностей114 ещё никто не отменял и в итоге всё равно нет гарантий, что человек найдёт нужные ему ответы. С этой точки зрения, экзистенциализм, к сожалению, выглядит намного менее практично, чем множество разновидностей абсолютного идеализма (ведь там только уши подставляй для готовых исчёрпывающих ответов, начиная с пелёнок). Выходит, что экзистенциализм – это жизненная философия не для всех людей, а как раз для тех, кто уже может себе позволить получить хорошее образование (да и то, только если взгляды родителей не помешают).
Об относительности свободы
В реальном мире свобода относительна. Мы не полностью свободны от своей генетики, состояния здоровья, экономической ситуации, семейных факторов, вполне конкретного и очень медленно изменяющегося нейронного ансамбля, который сформировался в нашей голове и т. д. Поэтому экзистенциализм следует воспринимать именно как стремление индивида к свободе, ответственности и созиданию, а не как идеалистическую утопию. Сам Сартр писал: «Свобода – это то, что я сам сделал из того, что сделали из меня». Последняя часть фразы ясно подчёркивает то, что Сартр прекрасно понимал, что человека «делают» и это ограничивает его первоначальный выбор. Иными словами, мы не выбираем свою «стартовую позицию», но чем дольше мы живём, тем меньше у нас оправданий для своих ошибок и плохих поступков.
О коллективизме
Мы живём в условиях, при которых изменить мир к лучшему в одиночку либо вообще невозможно, либо является неэффективным или рискованным, т. е. нам нужно кооперироваться с наибольшим количеством других людей. Но экзистенциализм не содержит никаких значимых социальных исследований и не поднимает вопрос коллективизации – он остаётся сугубо индивидуальной философией (в принципе, это вполне логично, поскольку он зародился именно как поиск смысла индивидуального бытия и просто не успел расшириться). Иными словами, если следовать только учению экзистенциализма, то каждый человек должен выбирать сам, как именно «бунтовать против абсурда» в современном обществе.
Здесь просто необходимо сделать предостережение, критично важное для нас – в поиске ответов на социальные вопросы чрезвычайно легко впасть в субъективный идеализм (в нашем расширенном понимании, которое мы описали в главе «Определения», в параграфе «Верования»). Это случается даже с лучшими мыслителями (достаточно проанализировать, например, концепцию «открытого общества» Карла Поппера). Как с этим бороться? Очень просто – дополнить экзистенциализм социально-экономическими теориями, обоснованными с материалистических философских позиций! Тут просто напрашивается политэкономия Карла Маркса. К марксизму как к философии есть определённые вопросы (которые мы поднимем в дополнении В), но нам вряд ли удастся найти набор социально-экономических теорий, материалистически обоснованный твёрже, чем марксистская политэкономия.
Самого Сартра очень интересовала перспектива объединения экзистенциализма и марксизма, который он называл «неизбежной философией наших дней». Для экзистенциализма это означало бы обретение социально-экономических аспектов, а для марксизма это означало бы «гуманизацию», недостаток которой (тотальное подчинение человека внешним факторам) сыграл с марксизмом очень злую шутку в XX веке. Из-за упрощения и догматизации марксизма, а также из-за подавления прав и свобод личности (о которых сам Маркс предостерегал ранее) в странах социализма, этому слиянию, увы, не суждено было сбыться. Наиболее полная критика диалектического материализма со стороны Сартра содержится в книге «Критика диалектического разума» (1960 г.)115.
О свободе познания и об эпистемической ответственности
Также необходимо выделить именно свободу познания в наши дни (начало 20-х годов XXI века). За последние 20-30 лет свобода познания увеличилась многократно. До развития интернета, например, даже школьнику для написания простой реферативной работы надо было физически ходить (какой ужас) по разным библиотекам, копаться в каталогах и картотеках (все знают разницу между каталогом и картотекой, да?), заказывать книги, сидеть в читальных залах и так далее. А сегодня даже на YouTube есть очень качественные образовательные материалы (главное, правда, их не перепутать с потугами плоскоземельщиков или креационистов)…
Но как это связано с философией экзистенциализма?
Во-первых, если мы живём в развитом обществе с более-менее адекватным доступом к интернету, то у нас есть практически полная свобода познания, хотим мы её принимать или нет – мы «осуждены быть свободными» – это совершенно не зависит от нашей воли.
Во-вторых, любой уровень какой-либо свободы всегда подразумевает равный уровень какой-то ответственности. Единственный честный, действительно искренний способ отвергнуть какую-либо конкретную комбинацию свободы и ответственности – это полностью покинуть общество, где эта свобода предоставляется… Со свободой познания, о которой здесь идёт речь, связана эпистемическая ответственность (интеллектуальная ответственность).
Что такое эпистемическая ответственность? Это ответственность за знание чего-то при действии, бездействии, или просто при формировании убеждения, в ситуации где это знание может повлиять на результат (т. е. на само действие, бездействие, или формирование убеждения). Причём это не какая-то сугубо академическая или специализированная концепция (которая применяется к знаниям инженера, например, при использовании технологий)… Эпистемическая ответственность напрямую встроена в моральную ответственность и в юридическую ответственность, на которых основана наша повседневная жизнь (для справки, внутри моральной ответственности она носит название «эпистемическое условие моральной ответственности»116, а вторым условием моральной ответственности является «условие контроля», или «условие свободы»).
Всем хорошо известно, что незнание закона или общепринятого правила не освобождает от ответственности за его выполнение. Например, неуплата налогов при наличии хорошего достатка – это незаконное бездействие. Оправдание «а я не знал» точно не пройдёт. Примеров аморального бездействия, основанного на оправданиях типа «я смотрел в другую сторону» тоже можно привести массу. Примеров аморального или незаконного действия, основанного на незнании, ещё больше. Если наш друг сообщил нам что-то сугубо личного характера, безо всяких оговорок, а мы это разболтали, то оправдание «а я не знал, что такие вещи нельзя просто так выдавать» не будет принято, скорее всего. Надо знать, и всё тут… Философ Лоррейн Коуд начинает свою книгу «Эпистемическая ответственность» с примера водителя из США, берущего машину напрокат в Великобритании117… Этот водитель обязан знать о левостороннем движении, его знания не проверяют, но он совершенно точно будет нести ответственность, если устроит аварию.
Но если с действием и бездействием всё более-менее понятно, то почему мы должны нести эпистемическую ответственность при формировании своих убеждений?
Во-первых, любое наше убеждение – это всего лишь какое-то обобщение, главная цель которого – влиять именно на наше будущее поведение. Убеждения, в принципе, только для этого и существуют.
Во-вторых, мы обычно любим делиться своими убеждениями, что в итоге однозначно влияет на других людей.
В-третьих, когда мы отказываемся от эпистемической ответственности, любое вытекающее убеждение по определению аморально, даже если мы считаем его искренним и «хорошим», т. к. мы отказываемся от ответственности. Эта позиция была озвучена ещё до формального появления экзистенциализма английским математиком и философом Уильямом Кингдоном Клиффордом в его эссе «Этика убеждения» (1877 г.) следующим образом:
Это неправильно всегда, везде и для любого человека игнорировать доказательства, имеющие отношение к его убеждениям, или отклонять уместные доказательства поверхностным образом.118
Американский философ и психолог Уильям Джеймс (выдающийся психолог, надо сказать, первый профессор в истории США, преподававший психологию) выразил несогласие с такой жёсткой позицией. Согласно ему, бывают ситуации, когда нам просто необходимо формировать убеждения без достаточных доказательств. Но даже Джеймс считал такие ситуации исключительными. Он их подробно описал в своей лекции «Воля верить» (1896 г.).
В-четвёртых, любое наше невежественное или «желаемое» убеждение подразумевает, с очень высокой вероятностью, скрытую (или даже открытую) клевету на большое количество людей, которые прилагают гораздо больше интеллектуальных усилий в этой области, чем мы, причём профессионально и на основе фактов. Давайте представим, что нам, в силу нашего образования, кажутся резонными аргументы на уровне детского сада в пользу «теории» плоской Земли (кавычки поставлены, поскольку научной теорией это назвать никак нельзя), привести контраргументы мы не можем, а исследовать вопрос объективно мы тоже не можем по какой-то уважительной причине (например нам навсегда отключили интернет, а все библиотеки и школы в нашем районе закрылись)… Тогда нам остаётся только определить своё отношение ко всем людям, работающим в астрономии, астрофизике, геолокации, авиации, картографии, космонавтике, судоходстве, геологии и многих других областях. Что делать? Повесить на них всех ярлыки лжецов, глупцов и конспираторов? Это уже не просто эпистемический нигилизм, тут уже моральным нигилизмом попахивает.
И, наконец, чтобы окончательно привязать подтему эпистемической ответственности к нашей главной теме, давайте просто представим: у кого в среднем эпистемическая ответственность будет выше – у человека, который «пачками» принимает на веру сладостные идеи как непоколебимые истины, или у того, кто требует весомого эмпирического обоснования даже тех вещей, в наличии которых он и сам очень хотел бы быть уверенным?
Впрочем, есть ли вообще смысл говорить о таких формах ответственности, если многие люди не осознают своей ответственности по поддержанию чистоты общественных мест и природных экосистем, или по достойному материальному содержанию своего собственного потомства?
Об активности жизненной позиции
Экзистенциализм – это философия активного действия. Каждый человек должен взять на себя хоть какую-нибудь часть созидательной «функции бога», причём исходя совсем не из мании величия, а просто из необходимости – ведь если мы хотим, чтобы в мире присутствовало то, что мы ценим, например правосудие, порядок или взаимопомощь, нам придётся создать это самим. Это резко контрастирует с учениями, принадлежащими к направлению абсолютного идеализма, в соответствии со многими из которых, например, потустороннее правосудие просто «магически» присутствует.
Напутствия
В заключение давайте обратимся к словам некоторых выдающихся людей.
Первое высказывание принадлежит Фридриху Ницше и встречается в книге «Так говорил Заратустра» (1883 – 1885 гг.). Это, по сути, является предостерегательным напутствием для экзистенциалиста:
Несправедливость и грязь бросают они вослед одинокому; но, брат мой, если хочешь ты быть звездою, ты должен светить им, несмотря ни на что! И остерегайся добрых и праведных! Они любят распинать тех, кто изобретает для себя свою собственную добродетель – они ненавидят одинокого119.
Второе высказывание принадлежит одному нашему современнику, астрофизику, автору книг, публицисту и популяризатору науки – Нилу Деграсс Тайсону. В научности его мировосприятия сомневаться не приходится. Следующее высказывание (как и всё остальное в его монологе, из которого оно взято) – отличный пример «бунта против абсурда»:
Я хочу, чтобы на моём могильном камне была эпитафия «Стыдись умереть, не добившись какой-нибудь победы для человечества»120.