В творческих профессиях связь с интуицией более очевидна и признана. Художники, писатели, музыканты открыто говорят о том, что лучшие их работы рождаются не из усилия воли, а из состояния потока, когда они становятся проводниками чего-то, что приходит через них. Писатели описывают, как персонажи начинают жить собственной жизнью, диктуя развитие сюжета. Они садятся за работу с одним планом, а заканчивают совершенно другим, потому что история требовала идти своим путём. Композиторы слышат мелодии целиком, словно они уже существуют где-то в пространстве и нужно только записать услышанное. Художники видят картину внутренним взором прежде, чем нанесут первый мазок, и процесс рисования становится воплощением уже существующего видения.
Элен познакомилась с писательницей, которая создала несколько успешных романов. Эта женщина говорила, что не чувствует себя автором своих книг, скорее переписчиком. Истории приходят к ней готовыми, часто во время прогулок или перед засыпанием. Она слышит голоса персонажей, видит сцены как кино. Её задача просто фиксировать увиденное и услышанное. Когда она пытается контролировать процесс, придумывать сюжет логически, результат получается плоским и неубедительным. Но когда доверяет интуиции, позволяет истории разворачиваться самой, возникает нечто живое, что трогает читателей. Она научилась распознавать это состояние потока и ценить его больше любой техники письма. Техника помогает отшлифовать текст, но душа произведения рождается в моменты интуитивного контакта с источником историй.
Интересно, что многие выдающиеся учёные были также и художниками, музыкантами, поэтами. Это не случайно. Развитие творческой интуиции помогает и в научной работе, потому что обе области требуют способности видеть за пределами очевидного, находить связи между несвязанными вещами, представлять то, чего ещё нет. Знаменитый физик играл на скрипке и говорил, что музыка помогает ему думать о науке. В звуках и ритмах он находил метафоры для физических явлений, которые изучал. Другой великий учёный был страстным художником и видел красоту математических уравнений как эстетическую категорию, похожую на красоту произведений искусства. Для него элегантность формулы была критерием её истинности не менее важным, чем экспериментальное подтверждение.