ЧАСТЬ II
МАТРИЦА
В мутных вялотекущих водах непременно мутируешь в су … суку.
О, Ганг, я видела твое сияние и купалась в кристальной чистоте,
мы были повержены грубым невежеством и страстями неудачных экспериментов.
Моя скорбь бесконечна, как время, которое замыкается в спираль,
соединяя будущее с прошлым.
Скорбь трансформируется, лишь когда время вернется
и дельфины снова станут собой.
Иное ложь. Рваная улыбка Джокера, грим на побитом лице.
Попытки быть, дешевые психологические трюки, основанные на коллективном надрыве … Социальные стены
и широко закрытые глаза на очевидное.
Я ясно вижу, поэтому покуда великие воды грязные,
я не могу быть счастлива.
Нашпигована,
отфильтрована,
в этом городе
замурована.
И не вырваться,
не сломить тиски,
в этой слабости
жить, как в повести.
Пыльной наглостью
затмевать мозги
поколениям
стадной мелюзги.
Умирая душой
в консервации,
зависеть
от атомной станции.
Вот он, человек. Венец природы.
Жрать отбросы и смердить во всем.
Не найти мне чистые здесь воды,
лишь укрывшись за алмазным куполом.
Не животные – гниющие телеса.
Мысли жвачками в подобии полей.
Все касания рождают волны стресса,
проклиная слой дремучий всё сильней.
Я ненавижу свою жизнь – она абсолютно несчастна.
Я ненавижу свою жизнь – здесь только небо прекрасно.
Я не хочу зависеть от людей, которые мне противны.
Мне не понятно, как в этой мгле мыслить позитивно.
У меня к вам нету доверия.
Всё доверие – суеверие.
Переломный момент откровения —
хочешь ты лишь к себе отношения.
Я смотрю с неучтенной позиции,
где видны лишь твои амбиции.
Я смотрю из тени, где не скрыто,
что сознанием твоим закрыто.
И доказывать мне не нужно, что тебя не снесет ветер южный.
Ведь, как все, ты хочешь одно – получить людское тепло.
В холоде, человек, погибаешь, – Бога так никогда не узнаешь.
Я писала книгу души,
я корпела над каждой строчкой.
Чувства сердца едва слышны,
и мерцания правды не точны.
Город стих и наполнился сном,
беспокойно его дыхание.
Мы в кирпичной арене живем,
предавая свое сознание.
Это души бессилие
меня выпивает в ноль.
Жизнь звучит, как насилие.
И причиняет боль.
Черные полосы ладаном
не перебить – это факт.
Майская ветка не сломлена.
Я подписала пакт.
В мире похороненных амбиций
и молитв лживым богам,
у меня давно свои границы
и границам этим пополам.
И границам этим параллельно
и за ними никогда не будет бед.
Я в своих границах королева
и творю свой персональный бред.
Чᴇʌовᴇк в пᴀучьᴇй пᴀутинᴇ
нᴀ сᴇдьмом от Богᴀ твᴀᴘном днᴇ.
Пʌᴀчᴇшь, что вокᴘуг одни кᴘᴇтины,
и что жизнь нᴇ по твоᴇй винᴇ.
Пʌᴀчᴇшь, бᴇзнᴀдᴇжно ты повязᴀн,
упᴘᴀвʌяᴇмый в сᴇти мᴀᴘионᴇток.
Хочᴇшь откʌючиться от систᴇмы?
Выбᴇᴘи тᴀбʌᴇтку.
Рᴀссʌᴀбься, зᴀ тᴇбя ужᴇ всᴇ ᴘᴇшᴇно.
я отʌожиʌᴀ всᴇ нᴀ зᴀвтᴘᴀ,
и нᴇ остᴀʌось ничᴇго.
пᴘопой мнᴇ ᴀнᴀхᴀты мᴀнтᴘу,
я выᴘождᴀюсь бᴇз нᴇᴇ.
я выᴘвусь из оков нᴀчᴀʌᴀ
и вновь вᴇᴘнусь, пᴘойдя конᴇц.
водовоᴘот коʌьцᴀ сᴀнсᴀᴘы
всᴇго твоᴘᴇния вᴇнᴇц.
Упорядоченный мир жаждет
доли беспорядка.
Предсказали – будет дождь,
только он играет в прятки.
Я пишу свою игру,
погружаясь в лёд ментала,
наблюдая красоту геометрии фрактала.
Принт скрин жизни:
Разбить экран – и пока.
Здесь серое всё – иду на облака.
Эмоции для дикарей —
ловлю кайф в резонансе полей.
Расслабление, деградация.
Я – в прострации.
Пертурбации.
Ты – абстракция.
Мы всего лишь пиксели экрана
культовой игры Брахмана.
Можешь прописать любые мне программы,
не имеешь права тронуть мою суть.
В танце хаотичного тумана,
в рамках персональной голограммы,
всё равно – я выбираю путь.
Я ищу себя – я пишу программу.
Каждый волен сам выбрать себе драму.
Включены в эфир мы в диапазонах.
Клетки делят мир иллюзорных зонах.
Как в тюремных …
зонах.
В лабиринте темных улиц
я теряю солнца свет.
Мир предложит море сторис,
пару шоу на десерт.
Маятник затмил свод неба,
и прогнили облака.
Но ответ мне даст мой ангел
светом чистым маяка.
Сверхсознание чистит воды,
тянет из пучин меня.
Тело – это биоробот
и из пикселей Земля.
Пространство города покрыто ливнями.
Они ложатся ровными линиями.
Энергетические ветви падают.
Я вижу свет от них – меня он радует.
Каждый, кто не ссыт, однажды впервые проходит этап танцев на собственной могиле.
И после этого с другими как-то не о чем разговаривать … искренне.
Я на уровне души
и мне сложно в вашей чуши.
Но, конечно, мне пиши —
чей-то голос нужно слушать,
чтобы не сойти с ума —
социального процесса.
Даже если у меня
отсутствие интереса.
Не всем нравятся всплески безумия,
когда ты непредсказуема.
Кто же ждет извержение Везувия,
когда дом обустроен и быт?
Все стремятся казаться разумными,
стабильно копируя массовый опыт.
Но если пол под ногами вдруг заскрипит,
ум рассыпается,
страхом фонит.
(Аж интернет тормозит.)
Не слушая фантазию, мы под копирку:
из масс-маркета бирки, монеты в копилке.
Штаммы в пробирках.
Привычных реакций катализатором,
имеющим хамелеона цвет,
для ходящих мертвецов пророчеством,
аналогов которому нет,
голос в мозг мне диктует бред.
Его строки кислородно-бесценные
транслирую химическим составом прямо в вены вам,
словно детям формируя кости стронцием,
вливаю креатив в меридианы эмоциями.
Глубоко в моём подсознании, словами не передать.
Чувствую символами, образно.
Там, где можно не дышать.
Вы под копирку. Я устала.
Дарит покой лишь свет кристалла.
Кристаллы снежинок летят на ресницы.
Из космоса звёзды шепчут страницы.
ЧАСТЬ III
Космос страшен и велик.
Он не слышит пустой крик,
но податлив тишине,
сильно сказанной в себе.
Я на ресницах рисовала снег
и слушала ваш космос,
снег сметая с крыши, улетая.
Сквозь строки в мыслях слышу цельный, стальной бред.
Но он лишь здесь бред – ты во сне его услышишь.
Обещаю.
Я, погᴘужᴇннᴀя в сᴇбя.
знᴀть
– ᴇдинствᴇнный мой гоʌод.
тᴇʌо
– это биоᴘобот,
и из пиксᴇʌᴇй Зᴇмʌя.
пᴘᴇодоʌᴇть тᴘᴇхмᴇᴘный хоʌод
сущᴇствуᴇт ʌичный повод.
нᴀпᴘяжᴇниᴇ на провод
дᴀᴇт из зᴀᴘядов ток.
нᴀстᴘойся нᴀ Поток,
пᴘᴇодоʌᴇй огᴘᴀничᴇния сʌухᴀ.
нᴇспᴇшᴀ дыши.
ᴀбсоʌютный Исток бᴇссмᴇтᴘного Духᴀ —
итог кᴀждого носитᴇʌя Души
Пишу себе оды из рая,
вкушая амброзии плод.
Физически жизнь не простая,
но дух полон свобод.
Биение сердца, дыхание ночи рождают спирально волну:
«Послушай меня – это срочно: Я скоро к тебе приду».
Времени нет.
Время остановилось,
вышло из чата Земли
и простилось
с этой планетой,
открыв Аввалон.
И возвратив нас
в божественный сонм.
Сломавшая запреты,
зашедшая в восход,
я небо отымела
и слушаю читкод.
Я чистая, как астра,
сверхновая звезда.
В сознании адепта
проснется имя Ра.
Все тернии рапались,
завесы больше нет
Ты – чистое внимание
Тебе открыт ответ
Это сказано слишком помпезно,
но я слышу твой сказочный зов.
Восхваление неизбежно – ты ломаешь тяжесть оков,
убиваешь жалость безбожно,
растираешь в кровь об асфальт.
Это чувство носить невозможно,
достигая сознанием кайф.
Попробуй меня
понять.
Я выше миров, выше неба,
но каждую низкую б##дь
держу на ладони.
Так смело
– но искренне ли? —
мне порой короли
поют дифирамбы …
Дыши мною так, чтоб был
слышен треск диафрагмы.
Я ловила шёпот ночи, я смотрела вам в глаза.
Это небо очень хочет, чтобы вы сказали «Да»
и отдались этим звёздам,
и познали вечный день,
силу ясности
и просто
в Центр шагнули за предел.
Кайлас.
На запястье портал в миры нагов.
На площади жёлтых молитвенных стягов,
где сиддху найдёшь пробуждения некрополя,
в сосуды разлита нирваны утопия …
Сейчас.
Прими страстный зов сквозь толщу забвения.
В ладонях стираю я линии сомнения и времени ветвь
возвращаю к Голгофе я.
Ключ Белого братства есть Теософия.
Ты мое дыхание
Здесь и навсегда
Удали страдания
Вечная моя