ЙОГА: СВОБОДА И БЕССМЕРТИЕ

мере аналогично телу «человека-бога» – эта концепция, как мы знаем, имеет длинную предысторию, как индоарийскую, так и доарийскую. Тантрическая теоандрия была не более чем новой разновидностью ведической макроантропии. Отправной точкой всех подобных построений было, разумеется, превращение человеческого тела в микрокосм – древняя теоретико-практическая концепция, проявления которой обнаруживаются едва ли не по всему миру. В арийской Индии она нашла свое выражение еще в ведические времена. «Дыхания», как мы уже видели, отождествлялись с космическими ветрами67 и сторонами горизонта68. Вселенная «оплетена» эфиром69, человек «оплетен» дыханием70 – и этот символизм «оплетения» развился в Индии в грандиозную концепцию космической иллюзии (майя), а в других местах – в представления о судьбе и «нити жизни», которую прядут некие богини71. Когда ведическая жертва «интериоризируется», тело превращается в микрокосм72. Позвоночник отождествляется с горой Меру – то есть с космической осью. Именно поэтому, согласно буддистскому символизму, Будда не мог повернуть голову, но вынужден был поворачиваться всем телом, «как слон»» его позвоночник был зафиксирован, неподвижен, как неподвижна ось Вселенной. По преданию, Меру-данда была сделана из цельной кости – что указывает на ее идеальность, неанатомичность. В одном из тантрических текстов утверждается, что Сумеру находится внутри самого тела; полость в этой горе уподобляется высшей истине73. Ученик «осознает» антропокосм с помощью йогической медитации: «Представь, что центральная часть [или позвоночник] твоего тела – это гора Меру, четыре главных члена – Четыре Континента, младшие члены – Субконтиненты, голова – миры девов, два твоих глаза – Солнце и Луна» и т.д.74. Тантрическая садхана использует эту древнюю космофизиологию. Однако все эти образы и символы предполагают мистическое экспериментирование, теоандрию, обожествление человека посредством аскетических и духовных дисциплин. В этих дисциплинах вследствие бесчисленных отождествлений органов и физиологических функций с космическими областями, звездами и планетами, богами и т.п. роль чувственной деятельности оказалась поразительно огромной. Хатха-йога и тантра вывели тело за границы конкретной формы, придав ему макроантропические масштабы и уподобив его различным «мистическим телам» (акустическим, архитектоническим, иконографическим и т.д.). В частности, яванский тантрический трактат «Санг хьянг камахаяникан», обративший на себя внимание Штуттергейма