считать что уж подали
заявку на ваше заключение в тюрьму, — язвительно сказал
Дубинин, и снова линия его губ надломилась в надменной улыбке.
— Вот так-то, Юрий Сергеевич, — добавил капитан.
Ноль три
Теперь наступало время, когда все более или менее начинало
проясняться, по крайней мере проявляться в направлениях
развития. Когда я помог укрыться Людочке от непредсказуемой
агрессии Остапа Моисеевича в земном теле Гриши, мы все:
Екатерина Васильевна, Людочка и я пришли к единому мнению о
дальнейшей судьбе кооператорщика, его телесной оболочки, и с
тем я и направился в Лесной поселок в кинотеатр к Боживу.
Предварительно я созвонился с ним, и он рассказал мне по
телефону, что находится под подозрением в убийстве художника и
потому попросил меня проявить максимум осторожности и
конспирации: 'Не исключено, что за мною следят', — предупредил
он.
Коротко я посоветовал Юре успокоиться и объяснил
недоказуемость его вины, ибо и в самом деле, алиби директора
кинотеатра, его присутствие на рабочем месте в злополучное
мгновение убийства неопровержимо, и потому, как бы ни старалось
соответствующее следствие, ему никак не удастся логически
состыковать одновременно нахождение так называемого
подозреваемого в двух местах, разделенных между собой сотнями
километров, но все-таки подтверждаемых абсолютно
здравомыслящими, психически нормальными свидетелями.
Итак я и Юра договорились встретиться…
— Молодой человек, вы к Екатерине Васильевне? —
окликнула меня уборщица кинотеатра Марина Ивановна, а я уже
намеревался открыть дверь кабинета Божива, но приостановился и
оглянулся.
— Нет, мне нужен директор, он здесь? — спросил я в свою
очередь.
— Туточки он, Юрий Сергеевич, — отзывчиво сообщила
старушка, — а я думала, вы к Екатерине Васильевне, ее нет.
— Я это знаю.
— А вы ей кто приходитесь?
— А вы, — спросил я Марину Ивановну, — вы кем ей
приходитесь?
На мгновение старушонка опешенно задумалась.
— Х-м… Как же это… — подыскивала выражение она, —
ну-у… я ее знаю, — выпалила Марина Ивановна и обрадовалась
тому, что нашлась, что ответить.
— Это хорошо, — подтвердил я, — я тоже ее знаю, — и с
этими словами я скрылся в кабинете Божива. Божив нетерпеливо
ожидал моего прихода, и потому, как только я вошел в кабинет,
он, окинувши беглым взглядом Гришино земное тело, тут же
спросил:
— Сережа?
— Да, это я, — не замедлил с ответом я. Юра едва
улыбнулся, он встал и вышел из-за стола мне навстречу, но в
двух шагах остановился в нерешительности; трудно ему было
поверить в такую трансформацию человеческой сущности. Я сам
преодолел расстояние между другом и обнял Божива.
Я почувствовал, как он пугливо вздрогнул всем телом, но
продолжал настороженно молчать и лишь через несколько секунд,
будто очнувшись от утомительного размышления, тоже обнял
кооператорщика.
— У нас не так уж и много времени, Юра, — убедительно
сказал я другу на ухо.
— Я закрою дверь на ключ, — предложил Божив.
— Хорошо, так будет спокойнее, — согласился я. Медленно
наши руки опустились, и наше объятие распалось. Юра пошел и
запер дверь в кабинет, сразу же вернулся к себе на рабочее
место, а я присел рядом, на стул возле сейфа, и облокотился на
знакомый полированный стол.
— Что будем делать? — заговорил Божив.
— В общем так, слушай меня внимательно, Юра, как ты уже
понял, я не бездействовал и кое-что мне уже удалось: астральная
воля Остапа Моисеевича усечена в некоторой степени, больше
того, его подручный Купсик, ты с ним знаком?
— Васильев? Знаю лично.
— Так вот, Купсик сидит в тюрьме.
— Божья Мать, — медленно проговорил Божив, — все
осуществилось, как я увидел.
— Астральное видение? — поинтересовался я.
— Нет, этот мерзавец, Остап Моисеевич, попросил меня
погадать на кофейной гуще Васильеву.
— Понятно… Так вот, я продолжу, заключение Купсика само
собой неожиданно предложило мне выход, я совсем было уже зашел
в тупик в размышлениях об этом моем сегодняшнем земном теле…
как с ним поступить.
Но все в порядке, есть кому понаходиться в этом земном
воплощении председателя кооператива. Долго объяснять не буду,
да это