Ах, как чудесно оказаться именно здесь сейчас! Казалось, она могла остаться тут навечно, погрузившись в этот райский уголок. Это было словно особое состояние счастья, ощущение абсолютного покоя и гармонии, совершенно неописуемого наслаждения после стольких испытаний и трудностей. Столько удивительных ощущений охватило её разом: нежная прохлада воды, яркое солнце, играющее бликами на поверхности… Наконец-то, она сможет окунуться в это озеро, таинственное и волшебное, каждый раз возникающее совсем в другом месте. Наверное, таковы правила игры, особые меры предосторожности, разработанные мудрыми членами Совета…– Красота! – звенело лишь одно слово в её мыслях снова и снова.
И вот, процесс обнуления явно подходил к своему неизбежному финалу: Алька, расправив прекрасные два крыла, плавно поднялась вверх, словно паря над зеркальной гладью озера. Её изящные движения казались лёгкими и свободными, а некая сила вдохновляла её лететь дальше и выше. Крупные капли воды медленно скатывались вниз, оставляя после себя мерцание, похожее на рассыпанные жемчужины…
Алька, расправив красивых два крыла взлетела над озером. Крупные капли стекали вниз, падая мерцающими жемчужинами… Рука Альки невольно скользнула вдоль левого крыла, приглаживая перышки правой рукой, одновременно проводя ладонью левой руки по другому крылу. Она чувствовала себя легко и счастливо.
– Слушай свое сердце, – голос Первого звучал отчётливо и проникновенно внутри её сознания.
Это было знакомое ей послание – направляющее и поддерживающее. Сейчас должно было произойти нечто важное… Алька уже осознавала это внутренним чутьём. Странное и щемящее чувство постепенно усиливалось, заполняя каждую клеточку тела, сжимаясь до такой степени, что дыхание стало затруднённым и прерывистым. Нараставший комок напряжения медленно сжимал грудь, словно невидимая рука сдавливала лёгкие всё сильнее и сильнее. Казалось, будто окружающее пространство вдруг стало невероятно плотным, тяжёлым и вязким, заставляя каждый вдох превращаться в настоящую борьбу за глоток воздуха. Воздух замер недвижимо, превратившись в густой, почти осязаемый туман, который невозможно было ни втянуть полной грудью, ни выдохнуть спокойно обратно. Всё вокруг остановилось, как перед завершающим броском.