Но дружила с парнями я из иньской энергии. Я чувствовала себя с ними спокойнее, расслабленнее, безопаснее, в общем, куда комфортнее, чем в кругу девчонок. С противоположным полом мне нечего было делить и не нужно было соперничать. Рядом с парнями мои женские качества проявлялись ярче и раскрывались сильнее. Мне нравилось, что ребята меня защищали и оберегали, во всем помогали. Я же становилась их главным слушателем и советником, оказывала моральную поддержку и подсвечивала их сильные стороны.
Я понимала, с кем хочу просто общаться, а к кому чувствую влечение. Во втором случае френдзона была практически невозможна. Пока я решала, как быть с Ромой, преподнесла его Глебу как своего нового друга. Когда мы начали встречаться, у меня как раз был лучший друг. Глеб первое время ревновал, а потом убедился, что этот парень как парень меня не интересовал, так что поверить в нового друга было несложно. Но я знала, что с Ромой, как и потом с Марком, построить чисто дружеские отношения было нереально – между нами присутствовало сексуальное напряжение.
Когда я не чувствовала влечения, но видела, что какой-то молодой человек тянется ко мне, и мне он оказывался приятен и интересен, я выставляла четкие границы: никакой физической близости, только эмоциональная и ментальная. Дальше выбор был за парнем: оставаться во френдзоне или потерять меня.
“Я понял, что девушки приходят и уходят, а подруга все это время может быть рядом”, – сказал Арсений после полугодового исчезновения из моей жизни. Это его осознание меня устраивало. Про внутренний конфликт, который он проживал из-за необходимости подавлять свое влечение ко мне, я думать не хотела.