Однажды Стас получил травму руки, из-за которой был вынужден распрощаться с музыкой – теперь он днями работал водителем, а вечерами сидел на пиве. Когда моя мать из-за такого образа жизни начинала капать ему на мозги, он становился буйным. Мама, хоть и была физически крупнее, в минуты, когда Стас проявлял агрессию, забивалась в слезах в угол. Находиться в это время с ними рядом было невозможно – приходилось брать ситуацию в свои руки. От моего гневного взгляда и пары жестких фраз Стас затыкался и успокаивался. Я считала его слабаком и неудачником, который нашел себе новую мамку, вместо того, чтобы взять ответственность за свою жизнь на себя.
С мамой я ругалась, только когда ее сожитель пытался влазить в мои дела, выставлять время моего возвращения домой или критиковать мой внешний вид. В остальном причин для ссор у нас не было. Я была хорошей девочкой – организованная, ответственная, финансовые ограничения переносила без претензий, училась неплохо, проблем никаких не доставляла, сама все решала, сама всего добивалась, сама о себе могла позаботиться. Правда, в старших классах приходила периодически под градусом с дискотек, уроки порой прогуливала, но трудным подростком меня назвать было нельзя. Мама гордилась мной и была уверена, что меня ждет большое будущее. Я видела ее любовь, но разобраться, что сама чувствую к ней, не могла – одиночество и ненужность, которые я испытывала в детстве, оставили во мне глубокий след.
По окончанию школы я выбрала профессию, которую в родном городе нельзя было получить – так я смогла официально покинуть нелюбимое логово. Домой я приезжала раз в месяц. Останавливалась у мамы, но, игнорируя недовольство Стаса, тусила с друзьями до поздней ночи, а иногда и до раннего утра.