Ферапонтов монастырь. Современный вид
Первый каменный собор во имя Рождества Богородицы был заложен вскоре после пожара 1488 г.13, в результате которого пострадало большинство монастырских построек. В 1490 г., согласно обнаруженному К. К. Романовым антиминсу, собор был освящен14, а в 1502 г. украшен фресками. Заказчиком строительства собора, а затем и его росписи, явился ростовский владыка Иоасаф – в миру князь Иван Михайлович Оболенский, до своего архиерейства, вероятно, являвшийся игуменом Ферапонтова монастыря (1479–1481), а в начале 1488 г. вернувшийся на покой в Ферапонтово15.
Все XVI столетие является периодом расцвета монастыря. Об этом свидетельствуют сохранившиеся вкладные и жалованные грамоты светских и духовных властей, прежде всего Ивана IV16. Одна из монастырских описей XIX в., ссылаясь на вкладную книгу, начатую в 1534 г., называет в качестве вкладчиков князей Старицких, Кубенских, Лысковых, Бельских, Шуйских, Воротынских, Глинских, Щепетевых, Черкасских, Пилецких, Кемских, Одоевских, Годуновых, Юрьевых, Нарышкиных, Морозовых, Шереметевых, Третьяковых, Собакиных, Безбородовых, Стрешневых и др. Здесь же упоминаются владыки Сибирские, Ростовские, Вологодские, Белозерские, Новгородские17. В 1513 г. произошло событие, способствовавшее росту авторитета и соответственно доходов монастыря: в Можайском Лужецком монастыре были обретены мощи преп. Ферапонта, а в Ферапонтове, при погребении бывшего архиепископа Ростовского Иоасафа, – мощи преп. Мартиниана. Канонизация обоих святых произошла позже, в 1549 г., когда в результате организованного митрополитом Макарием (1543–1564) «поиска русских святых», последовавшего за собором 1547 г., игумен Ферапонтова монастыря доставил в Москву жития преподобных18.
Упрочение экономического положения монастыря способствовало активному каменному строительству, которое отмечается на протяжении всего XVI столетия. В 1530–1534 гг. строится Благовещенская церковь с трапезной19, вскоре соединенная с собором каменной крытой папертью; серединой столетия датируются хозяйственные постройки – здание «сушила», а также несохранившиеся одноэтажные корпуса и казенная палата20. Видимо, во второй половине XVI в. появились и каменные святые врата, которые, в связи со строительством надвратных церквей в середине XVII в., сильно изменили свой первоначальный вид. Они упоминаются в расходной книге монастыря за 1630 г., но вряд ли можно отнести их создание к «смутному времени» или последовавшему за ним десятилетию21.
«Литовское разорение» не нанесло Ферапонтову монастырю ощутимого урона. Монахи обители были заранее предупреждены о приближающемся неприятеле и, покинув Ферапонтово, переждали опасность за стенами неприступного Кирилло-Белозерского монастыря22. По всей видимости, они успели вывезти с собой казну монастыря, наиболее дорогие предметы церковной утвари, а также ту часть монастырского архива, которая представляла для них несомненную ценность, а именно документы на земельные владения, вкладные грамоты и т. д. Значительная их часть дошла до нас, тогда как самые древние хозяйственные документы относятся лишь к 20-м годам XVII в. Вероятно, большая часть монастырского архива погибла, и это можно считать наибольшей утратой периода «смутного времени».
В первой половине XVII в. каменное строительство продолжается. В 1641 г. строится церковь преп. Мартиниана23, в 1649 г. – надвратные церкви во имя Богоявления и преп. Ферапонта24. Монастырь еще пользуется вниманием царской семьи. Так, в 1631 г. великий князь Михаил Федорович дает «вкладу сто рублей» на помин своей матери25. Но к середине столетия экономическое положение монастыря резко ухудшается. После пожара 1666 г. долго не могли найти средства для ремонта пострадавших зданий26, и присланный в Ферапонтово в 1676 г. новый строитель Исайя в своем донесении в Москву сообщал о разрухе в монастыре27.
В 1667–1676 г. Ферапонтов монастырь стал местом заточения ссыльного патриарха Никона. О его пребывании в Ферапонтове существует обширная литература – и опубликованная, и архивная28. Но ни постоянные присылки продовольствия и средств из Кирилло-Белозерского монастыря, ни личная поддержка царя Алексея Михайловича не поправили плачевного положения монастыря.
В первой половине XVIII в. монастырь приходит в полный упадок. Во вкладной книге, охватывающей период с 1726 по 1760 г.29, мы не найдем ни одного крупного вклада и ни одной знатной фамилии. Постепенно уменьшается и число монахов: в 1702 г. в обители проживает 47 человек30, в 1722 г. – 53 человека31, в 1729 г. – 38 человек32, в 1733 г. – 29 человек33. В период с 1740 по 1746 гг. в монастыре проживает всего лишь 11 монахов34, а в 1763 г. – 1435.
Неудивительно, что в 1764 г. при секуляризации церковного землевладения, проведенного Екатериной II, Ферапонтов монастырь едва избежал упразднения, заняв «последнее место в списке уцелевших монастырей»: он был поставлен 100-м в списке третьеклассных и оказался последним с игуменским настоятельством36. С этого момента он получал ежегодно «на монастырские нужды» 240 руб.37, чего, даже с прибавлением незначительных самостоятельных доходов, не могло хватить на содержание в порядке пяти церквей и хозяйственных построек, на ветхость которых указывают описи этого времени38. Не имея средств на капитальный ремонт всего монастыря, основное внимание церковноначалия было направлено на украшение храмов «в новом вкусе»: в 1750–1780-х гг. были перестроены иконостасы всех церквей обители39.
Однако к концу 80-х гг. необходимость капитального ремонта стала настолько очевидной, что в решении этого вопроса самое деятельное участие принял митрополит Новгородский и С.-Петербургский Гавриил, в юрисдикцию которого было переведено Кирилловское Духовное правление. Основываясь на докладе игумена монастыря Герасима, он сделал Святейшему Синоду доношение. Отмечая, что монастырские строения «необходимо все почти вновь перестраивать, на что требуется немалая сумма денег», и желая избежать этих расходов, митрополит Гавриил предлагал Ферапонтов монастырь упразднить, превратив его в приходскую церковь, а братию и игумена перевести в заштатный Савво-Вишерский монастырь, в котором «каменное строение ни пристройки, ни починки не требует, и не только для игумена и братии, но и для прочих надобностей монастырю довольно»40. По неизвестным причинам это представление не было утверждено Екатериной II41.
В 1794 г. митрополит Гавриил испросил у Святейшего Синода «на ремонт церкви Рождества Богородицы и другие пристройки» 1500 руб.42, которые были переданы новому игумену Ферапонтова монастыря Феофилакту. Резолюцией от 31 января 1794 г.43 в монастыре был начат самый крупный за историю его существования ремонт, продлившийся до 1798 г., в ходе которого все здания были скреплены железными связями, местами вычинена кладка, заменены покрытия и т. д.; собор и церковь Благовещения были сильно перестроены в угоду новым вкусам, а переходы между ними полностью переложены44. Естественно, указанной суммы не могло хватить на такой объем работ и, несмотря на регулярные присылки из Новгородской Духовной консистории денег45, игумен Феофилакт был вынужден испросить у Святейшего Синода «соборную книгу»46, ссылаясь в основном на незавершенность ремонта церкви Мартиниана. Это прошение поступило в Синод в конце 1797 г., и при его обсуждении возникли новые обстоятельства, которые, как справедливо считает И. И. Бриллиантов, решили судьбу монастыря.
Существовавший в Пензе Спасо-Преображенский монастырь в 1764 г. оказался за штатом, т. е. был переведен на собственное содержание, и потому пришел в полный упадок. Жители города на собственные пожертвования перенесли монастырь на новое место и обстроили его «надлежащим каменным зданием в наилучшем виде». При этом ими было послано в Синод прошение, в котором говорилось о новом устройстве монастыря и об отсутствии в таком крупном городе, как Пенза, архимандрии или хотя бы игуменства. Завершалось прошение просьбой учредить такое управление в новоотстроенном Спасо-Преображенском монастыре47.
Оба вопроса рассматривались в Синоде одновременно, причем был принят во внимание доклад о состоянии Ферапонтова монастыря, поданный митрополитом Гавриилом в 1790 г., т. е. еще до проведения ремонта. Принятое решение оказалось не в пользу Ферапонтова монастыря. Синод постановил упразднить Ферапонтов монастырь «за ветхостью оного, с обращением его в приходскую церковь, а состоящего же в городе Пензе заштатного Спасо-Преображенского монастыря о включении в число третьештатных, с перенесением на оный штата того Ферапонтова монастыря». Монахов Ферапонтова предлагалось «поместить на вакансии по другим во вверенных (митрополиту Гавриилу – В. С.) епархиях монастырям», а игумену Феофилакту, «в случае неимения по званию его вакансии, остаться до открытия оной, с получаемым ныне жалованием»48. 23 апреля этот указ был утвержден Павлом I49. Вакансия для игумена Феофилакта скоро открылась: прошение игумена третьеклассного Белевского Преображенского монастыря Иакова об увольнении за старостью и слабостью здоровья было удовлетворено, а Феофилакт занял его место50. Так, через 400 лет после своего основания, практически полностью отремонтированный (незаконченной осталась только церковь преп. Мартиниана), монастырь прекратил свое существование. Имущество, в котором не нуждалась организованная в обители приходская церковь, было распродано, а выручка поступила на хранение в казну Кирилло-Белозерского монастыря51.
Упразднение монастыря имело как отрицательные, так и положительные стороны. Конечно, приходская церковь из-за ограниченности в средствах не могла обеспечить должного ухода за всеми церковными строениями, но именно поэтому остался неискаженным самый драгоценный памятник Ферапонтова монастыря – фрески Дионисия. Кроме того, ремонт 1794–1798 гг. создал своего рода «запас прочности», благодаря чему многие здания монастыря, в том числе и собор, простояли до начала ХХ в.