– Вид у меня обычный. – огрызнулся я. – А как прикажешь мне выглядеть после разговора с одной очень симпатичной тетечкой?
– Что все-таки случилось?
– Просто она спросила у меня… Она сказала: девочка, скажи пожалуйста, где здесь находится многоэтажный дом с адресом Щорса тридцать три?
– А-а-а, – протянул отец и я почувствовал, как он с трудом удерживается, чтобы не расхохотаться, – Оригинальное обращение.
– Она не могла не заметить мои торчащие мослы! И все-таки спросила: де-е-воч-ка! – передразнил я.
– Действительно, очень не остроумно. – подлил масла в огонь Игорь Николаевич. – И что ты теперь собираешься предпринять?
– Возьму ножницы и отчекрыжу свои патлы, как положено! – заявил я постепенно успокаиваясь и стал искать ножницы. – Где же они запропастились?
Отец постоял со мною рядом, потом подошел к двери.
– Завтра здесь будет стоять новая дверь, сын. – сказал он. – Другая дверь и другая коробка, не деревянная, а железная. С глазком и другими замками.
Я все еще не остыл и потому мрачно покосился на него. Игорь Николаевич это сразу же заметил. Он вообще удивительно чутко умел улавливать малейшие нюансы моего и Зои Владимировны поведения. Так было и сейчас.
– Не думай обо мне так, сын. – попросил он. – Я не из-за вещей это делаю. Поверь. Мне ведь все рассказал Степан Ильич. Даже то, что один из них был вооружен пистолетом. И я представил себе, что могло случиться, если бы вы с мамой находились дома. Они ведь вломились сюда одуревшие от водки и злобы. И они вполне могли вас убить.
Я почувствовал раскаяние и вспомнил.
– Как у тебя с ногой после нашего сеанса регенерации? – спросил я.
– Непривычно как-то, сын. Все время кренит на правую сторону, как будто ты мне в левую ступню вставил пружину.
– А болей нет? Если есть…
– Нет. Впервые за много лет я боли вообще не чувствую.
– Тогда все в порядке, отец. Просто нога стала здоровой, но ты к этому еще не привык.
– Значит, привыкну. – сказал он. – Ладно, давай сюда ножницы и пошли на кухню. Я отрежу тебе твои волосы более профессионально, чем ты сам сможешь.