– В больнице, а особенно после морга, отец, я стал думать. И пришел к выводу, что человеческая жизнь очень хрупка, ранима, что ли? И что к жизни вообще нужно относиться очень бережно. Жить не только для себя, но и помогать другим. Как сказал голос: лечить. Я почувствовал, что могу помогать, могу лечить, что во мне проснулось что-то такое, необычное. Я просто обязан делать это. Понимаешь?
Игорь Николаевич кивнул, а потом спросил:
– А с диагностикой неполадок в машинах? Это тоже в тебе проснулось?
– Да.
– Можешь объяснить, как это у тебя получается? Все-таки машины ближе моему разуму, чем лечение с помощью биополя?
– Хорошо, я попытаюсь, отец, хотя не уверен, что мне это удастся. Вокруг людей я вижу ауру. Такое свечение вокруг всего тела, а над головой оно становится еще более заметным и образует как бы светящийся золотистого цвета нимб. Как на иконах святых. У машин тоже есть свое свечение. Только у человека оно живое, переливающееся всеми цветами радуги в зависимости от характера и настроения, а у машин оно не живое. Какое-то мертвое, более жесткое. Я смотрю на работающий двигатель, слышу, как он работает, вижу его свечение. Потом я начинаю видеть…, нет, я неправильно выразился. Начинаю представлять себе его работу. Вот ходят в цилиндрах поршни, вот крутятся валы шестерни, как зацепляются друг за друга зубья и что при этом происходит. Правильно все это работает или неправильно и что нужно сделать для того, чтобы все детали начали работать правильно. Я как бы вижу все это. Только не глазами или, вернее, не только глазами, а как бы сразу всем телом и мозгом. Душой.
Я остановился и беспомощно развел руками.
– Видишь, отец, я не могу тебе внятно объяснить. Нет у меня подходящих слов. А с человеческим организмом еще сложнее и намного.
Игорь Николаевич несколько минут сидел глубоко о чем-то задумавшись.
– Хорошо, сынок, – сказал он наконец, – Ты решил стать экстрасенсом. Значит, наш долг с матерью помочь тебе.
Я вопросительно посмотрел на него.