Я указал на стул, на котором сидела Зоя Владимировна. Странным образом, но именно этот нелепый с точки зрения любой логики аргумент почему-то убедил мою мать. А может быть, каждая мать уверена даже на подсознательном уровне, что именно ее дитятя самый гениальный и самый выдающийся на свете человек, которому все по плечу.
– Кстати, мальчика, с которым случилась беда, ты обязательно должен знать, Миша Верхозин. Учится в одной с тобой школе в параллельном классе. Да и бабушка его работает у вас в раздевалке, баба Шура Верхозина.
– Конечно, знаю! – вынужден был подтвердить я. – Только ты, мама, пока опыт с соседкиным пальцем не закончился, не делись с Мишкиной мамой. Молчи. Договорились?
– Конечно, договорились, сыночек!
Я с сомнением посмотрел на мать и она перехватила мой взгляд.
– Ничего не скажу. Пока ничего… – и мать покраснела под моим пристальным взглядом.
После утренних упражнений на тренажерах я не выдержал и забежал к соседке, чтобы своими глазами посмотреть на палец. Римму Андреевну я застал уже одевающейся, чтобы бежать на работу.
– Как, Римма Андреевна, палец?
– Чешется, Андрей. Ужас как чешется! – пожаловалась она. – Так и зудит, так и дергает…
Я взял ее огрубевшую от работы ладонь и мысленным приказом умерил зуд. Посмотрел на культю. В ее центре появился заметный бугорок, обтянутый тонкой розовой кожицей. Даже простым глазом было заметно, что регенерация тканей пошла и при моей небольшой энергетической помощи процесс будет продолжаться и, следовательно, завершение процесса дело времени.
Вчера я решил не привлекать к себе и своим способностям излишнего внимания и потому рассчитал длительность процесса регенерации примерно на месяц, чтобы он шел со скоростью, близкой к естественным возможностям организма и не требовал больших затрат энергии с моей стороны. Но после вчерашнего рассказа матери я передумал.
– Вам обязательно ходить на работу? – спросил я. – Процесс только начался, можете случайно задеть обо что-нибудь. Повредить.
– Как же мне тогда быть? – соседка с сомнением посмотрела на меня.