Я подхватил на руки Зою Владимировну и бегом понес ее в большую комнату, где бережно уложил на диван. Нескольких секунд мне было достаточно, чтобы убедиться, что это простой обморок и перевести потерявшую сознание женщину в обычный сон, потом броситься обратно на кухню, где мой приемный отец пытался остановить кровь.
– Как она? – с тревогой спросил он меня.
– Все в порядке, сейчас она просто спит.
– Достань с полки аптечку, сын. – попросил отец, удостоверившись, что с Зоей Владимировной все в порядке.
– Аптечка пока не нужна. – произнес я твердо с командными модуляциями. – Сначала мы заговорим кровь.
Я начал читать вслух заговор против руды-крови, сопровождая его мысленной формулой, усиливающей действие заговора. Подчиняясь сразу двойному воздействию, организм Игоря Николаевича послушно сузил поврежденные капилляры и мелкие сосуды, заткнул прочными пробками тромбов крупные артерии, и кровь перестала сочиться.
Когда я начал читать заговор, Игорь Николаевич сначала посмотрел на меня, как на чокнутого, но вид переставшей течь крови изумил его еще больше. Он отнял от раны пальцы правой руки, убедился, что кровь не течет, и посмотрел на меня.
– Но ведь этого просто не может быть, Андрей!
– Почему, папа? – вкрадчиво спросил я. – Ты хочешь сказать, что наши далекие предки были все как один дураками?
– Причем тут предки? – не согласился со мной отец.
– А при том, что этот заговор они в таких случаях, как наш, произносили задолго до внедрения христианства в нашей стране. И помогало. Не можешь же ты отрицать этого.
– Знаешь, сын, я не верю своим глазам. – пробормотал он, – Кровь действительно перестала бежать, и все равно этого не может быть.
Я улыбнулся такой искренней вере в отрицание чуда.
– Лечение еще не закончено, папа. Может быть ты предпочтешь уснуть и не видеть дальнейшего?
Игорь Николаевич опять посмотрел на свою руку, потом заглянул мне в глаза.
– Не знаю, как это тебе удалось сделать, но предпочитаю смотреть на все происходящее своими глазами. – сказал он.
– А не испугаешься?
– Думаю, что не испугаюсь.