– Ты не понимаешь, Юрка. Не понимаешь, потому что не тебе, а мне эти люди дарили свою нежность и любовь. У нас с тобой такого не было. Может быть только в раннем детстве. Отец мне во всем помогал. Не кричал, не возмущался, а помогал, хотя не всегда понимал, что я делаю. Полгода, начиная с больницы, рядом со мной жили два человека, поддержку которых я постоянно чувствовал. Почему жизнь устроена так, что первыми уходят самые хорошие люди, а жить остается всякая мразь?
– Мразь тоже уходит. Только ее исчезновение редко кто замечает. Зато хороших людей всегда больше. Пошли на кухню, а то чайник уже, кажется, кипит.
Мы перебрались в уже убранную кухню. Ведунов заварил чай и разлил по кружкам. Горячий напиток обжег горло, и я от неожиданности закашлялся.
– И погода, как на грех. Испортила похороны, – пожаловался я, – Не дала похоронить по-человечески.
Ведунов внимательно посмотрел на меня.
– Недавно мне сказал один мой хороший друг. Он татарин. Так вот, он сказал, что аллах на все смотрит сверху и все видит. И он дает знак, чем лучше уходящие к нему люди, тем сильнее посланный им на Землю ветер.
Странным образом, но меня эти слова почему-то утешили и стало немного легче. Мы долго сидели с Ведуновым на кухне. Разговаривали, но больше молчали. Ведунов не мешал мне вспоминать и рядом с ним я чувствовал себя лучше.
Лица родителей по-прежнему то и дело вставали передо мной. Где вы сейчас? – спрашивал я сам себя, – Может быть, уже витаете где-либо, отыскивая свое небо или свой уровень, а может быть, уже соединились с мировым разумом, маленькими сгустками мыслящей материи влились в его единое информационное поле?
И вдруг я увидел какое-то призрачное мерцание в левом от меня углу кухни сразу за двойником. Они стояли, держась за руки, как дети, и смотрели на меня печальными и любящими глазами. Ноги Зои Владимировны и Игоря Николаевича не касались пола, сквозь прозрачные тела я по-прежнему видел всю обстановку кухни. Тихие бесплотные голоса шелестом ночного ветерка вошли в мое сознание. «Мы здесь, сынок, мы еще на кухне и никуда не ушли. Ты притягиваешь нас к себе своей болью и любовью. Мы будем рядом с тобой, пока тебе так тяжело и горько, сыночек!..»