После всего случившегося женщина больше не колется. Исправно продолжает ходить на службы, причащается сама и причащает своего ребенка. Последний раз она мне сказала: «С того дня, когда Бог спас меня через моего ребенка, прошло ровно четыре года. И все эти четыре года тот страшный никуда не уходит и продолжает ждать. Уже позабыв о своем прошлом, иногда в какой-то момент, внезапно обернувшись назад, я снова вижу рядом с собой его горящие глаза. Мне постоянно напоминают, что ад не сказки, это реальность. И оказаться в нем легче легкого. Вы не представляете, как это страшно».
Все эти годы я молюсь о ней, о ее малыше и понимаю: Бог спасает человека страхом. По-другому видимо, не получается. Страх и материнская любовь – два чувства, позволяющие удержаться на самом краю.
– Да, Лиза, конечно, помню. Порой думаешь, забыть бы обо всем этом, но не получается.
– Батюшка, сестра просила перед кончиной отпеть ее, и обязательно в храме. А нам отказали даже в заочном отпевании. Не понимаем, за что, это же не самоубийца, а тяжело больной человек.
– Лиза, сочувствую вашей беде.
Наш покойный владыка митрополит учил: «Отцы, не беритесь кого-либо судить. Наша задача – сделать всё от нас зависящее, чтобы помочь душе человека. А суд оставляйте Богу».
С Лизой мы договорились о времени отпевания ее сестры, и я положил трубку. Положил и почувствовал, что «я хороший человек». Не помню, чтобы Лиза мне сказала хотя бы просто «спасибо». Ни одного слова благодарности, а чувство все равно появилось. Такое тонкое, едва заметное.
Представил себе Веронику, Лизину сестру. Я никогда ее не видел и ничего раньше о ней не слышал. Просто представил, какой она могла быть. В моем представлении сразу нарисовался образ человека падшего. Вспомнил одну такую же несчастную девчонку, тоже СПИД. Там было всё: и наркотики, и спиртное. А умирая, покаялась. Я принимал у нее последнюю исповедь и причащал. Потом я же и отпевал. Помню, как жалел ее маму.