Он не был холодным. Он скорее был перегретым изнутри. Просто не знал, как с этим быть.
– Расскажи, – сказал Алекс Ра, – не о том, что правильно. О том, от чего твой член привстаёт.
Мужчина замялся, потом выдохнул:
– Иногда я представляю, что беру женщину напором. Что прижимаю её к стене, держу её лицо… Её рот. Она стонет. Я вхожу в неё. С силой. И с нежностью. Я беру её, как будто знаю, как она хочет, но боится сказать.
– И что потом? – спросил Алекс Ра.
– Я пугаюсь. Думаю, я стал как те брутальные типы, кого женщины боятся. Но в фантазии… ей хорошо.
Они пошли в Каменный Зал. Алекс Ра разжёг жаровню. Тело мужчины дышало напряжением.
– Почувствуй, – сказал Алекс Ра. – Жар – это не насилие. Это язык любви.
Мужчина начал двигаться. Медленно. Ритмично. Как будто кто-то внутри его знал, как касается мужчина, который знает вкус тела женщины. Он держал ладонями воздух, как держал бы её бёдра. Двигался, как будто входил в неё, чтобы слиться. Он не подавлял свои импульсы. Он дышал вместе с образом женщины, которую желал. Он чувствовал, как она раскрывается. Как зовёт его. И вот он, впервые, позволил себе быть тем, кто берёт. Не рвёт. Не ломает. А входит в своё право желать. Когда всё завершилось, он лежал, распластанный, но наполненный.
– Я был с ней, – сказал он, – и был с собой.
Алекс Ра улыбнулся:
– И это был ты. Не испуганный мальчик. А мужчина, в котором живёт огонь желания.
Он ушёл из Башни без вопросов. Плечи расправлены. Взгляд точный. Теперь, когда он встречает женщину, он не спрашивает: «Можно?» Он слушает тело. И слышит «да» иногда раньше, чем слова. А женщины, что встречали его, говорили: «Он умеет желать. И он не боится своей силы».
Та, что боялась увлечься
Она пришла, словно была не уверена, имеет ли право хотеть. В голосе осторожность. В теле застывшее напряжение. Женщина с лицом, в котором когда-то была радость, но теперь только тень от неё.
– Я боюсь… – сказала она. – Когда меня тянет к мужчине, я убегаю. Чувствую слишком сильное влечение и теряю контроль. Мне кажется, я утону в нём.