– А теперь представьте: желание – это ручей. Но на нём стоят запруды. И вода не течёт. Наша работа не в том, чтобы заставить себя желать. А в том, чтобы услышать, где стоит печать. Кем она поставлена. И как её тронуть так, чтобы она треснула.
Трещина в оболочке
Она не сразу решилась подняться. В её теле было что-то, что не давало двигаться, словно между лопаток лежал тяжёлый камень. Алекс Ра заметил это. Он ждал. И когда она подняла глаза, он просто кивнул.
– Готова?
Женщина вошла в центр круга.
– Меня зовут Лея. И я… не чувствую ничего. Я могу говорить о сексе, слушать чужие истории, даже притворяться, что хочу секса. Но внутри как будто пусто. И если кто-то дотрагивается до меня, я делаю вид, что чувствую. Но тело не слышит.
– Что ты боишься услышать, если тело начнёт говорить? – мягко спросил Алекс Ра.
Она опустила взгляд.
– Что мне нельзя. Что я плохая. Что я всё испорчу.
Он подошёл ближе.
– Ты помнишь, откуда это?
Она кивнула.
– Бабушка говорила маме: «Хочешь – значит, уже согрешила». А мама мне говорила: «Ты не для этого рождена». И когда я впервые влюбилась… Это был скандал. Меня забрали из школы. Отец злился. Мама не смотрела в глаза. Я тогда решила: лучше не хотеть. И не чувствовать.
В зале было тихо. Даже дыхание слушалось по-другому.
Алекс Ра поднял ладонь и сделал останавливающий жест.
– Не трогай сейчас эту историю. Вспомни момент до неё. Когда ты впервые захотела, и это было хорошо.
Лея закрыла глаза. И вдруг её губы затрепетали.
– Мне шесть. Мы с подругой на чердаке. Солнце светит в пыль. Я смотрю, как у неё выпадает прядь из косы. И думаю: «Какая она красивая». Не в смысле «любви». Просто, как будто свет пошёл сквозь меня.
Алекс Ра улыбнулся.
– Вот она. Точка до заклятия. Твоя искра.
Он подошёл ближе и осторожно прикоснулся к её плечу – не телом, а вниманием.
– Не торопись. Просто почувствуй, что та история осталась в тебе. Это трещина в твоей печати, через которую к тебе может вернуться живое желание.
Она стояла с закрытыми глазами. И было видно, как дрожит её грудь.