Французский философ Мишель Фуко очень любил интерпретировать работы Рене Магритта. На основании серии «Декалькомания», он вывел принцип сходства и подобия в искусстве. Сходство, на чем основан реализм, «делает возможным узнавание чего-то, несомненно, являющегося зримым», а подобие, на котором базируется нефигуративность, «позволяет увидеть незримое, скрытое за привычными очертаниями, узнаваемыми предметами»1. Однако в изобразительном искусстве в большинстве случаев мы имеем дело с изоморфным языком. Это значит, что художественные формы всегда подобны реальному миру, к чистой знаковости пришли только авангардисты, оторвавшись от предметности. Система универсальных значков, не похожих на реальный мир, используется также в письменности. Письменность изначально возникла из пиктограмм, поскольку изобразительное искусство и первая письменность были одной синкретической2 формой, а в дальнейшем стали развиваться в разных направлениях. Знаковая письменная форма все больше отдалялась от подражания реальности, а в искусстве сохранились изоморфные формы, в той или иной степени развивающие сходство с природой. Удивительно, но в истории культуры существует закономерность постоянного чередования тенденций фигуративности и нефигуративнсти в изобразительном искусстве, своеобразный «маятник культуры». Оказывается, в разные эпохи на первый план выходила одна из этих доминант: выразительность либо изобразительность. Под выразительностью мы понимаем тенденцию, когда доминирует знаковость, другое ее определение – идеопластика. Когда же доминирует изобразительность, то есть стремление подражать природным формам, – это физиопластика.